1267
16
0

В моей голове настоящий зверинец


Зачем инспектор ГИБДД Вера Вишнякова "водит мышей" на прогулку


 

Мы часто пишем о людях — политиках, музыкантах, писателях, художниках. Все наши герои — люди уникальные, замечательные, достойные. Все они производят то, что профдеформированные журналисты называют «информационным поводом»: побеждают на конкурсах, устраивают концерты, меняют политический строй. На минуточку нам стало скучно — писать об одних и тех же людях, которые на слуху. Мы остановились и подумали: вот девушка — днем она делает маникюр, а вечером ставит ирокез, вот продавец в хлебном магазине — днем торгует плюшками, а вечером вяжет забавных зверят. Наш новый эксперимент, который, надеемся, отыщет отклик у читателей — проект «Естественные люди». Это для нас — это про нас

 

 


 

Без солидной формы, придающей значимость и весомость, и без высоких каблуков (а Вера предпочитает именно такую обувь), за дверью первоуральской «хрущевки» нас встречает хрупкая миниатюрная молодая женщина. Голубоглазая, рыжеволосая, улыбчивая. Кажется, именно по таким «плачет» сцена. Инспектор по пропаганде безопасности дорожного движения Вера Вишнякова, действительно, закончила театральный, — единственная из всех племянников Сергея Губаря. Но сценой не заболела. Говорит, «не мое это». А что её — так про это можно говорить не один час. Здесь и горы, и парашюты, и ... прогулки с войлочными мышками. Вот очередной обаятельный грызун скоро выйдет из-под легкой руки мастерицы. Избегая искушения сразу же потеребить в руках всю эту прелесть, начинаем издалека. С того момента, как 17-летняя девчонка приехала из маленького городка Режа в городок чуть побольше — Первоуральск, где жил дядя, и где был настоящий театр.


 

— Вера, даже не знаю с чего начать...Человек творческий, да?

— Разносторонний! — смеется.

— Театральное образование...

— В том числе.

Вот так и пытаемся нащупать нить разговора. Постепенно она вырисовывается из разноцветных и разношерстных клубочков. Это, как игрушки-валяшки. Только что перед тобой был кусочек волокна, а спустя несколько минут тромбовки — вполне себе понятная и объемная деталь будущей игрушки. Так и хозяйка звериного царства Вера соткана, вроде, из разных волокон, но сидит передо мной абсолютно цельный, целеустремленный ответственный, талантливый и очень смелый человек. С ней и в небо, и в горы, и в рейд пойти не страшно. Да, актрис-альпинистов-художникорв-мастериц- инспекторов ГИБДД в одном флаконе у нас еще не было.

— Мне в детстве говорили в школе: «Иди в художку, у нас все учатся девочки». Чего это я пойду, если все учатся? Не пойду. В итоге я пошла, когда к нам в класс уже пришла педагог из художки, которая вела набор. Мне она чисто внешне так понравилась — симпатичная молодая женщина. Думаю, надо пойти. И там я надолго пропала. В институте потом еще год на курсах рисовала. Мольберт был, этюдник. Уже в МВД продала все. Их даже поставить некуда, да и выезжать на пленэры некогда.

Вместо обычных четырех лет Вера проучилась в художественной школе, в экспериментальном классе, целых восемь. Говорит, попала под какую-то реформу. Позже эти реформы будут преследовать ее всюду, и Вера справится и привыкнет. А пока все ее рисунки помечают крестиками. Это значит, что больше она их не увидит — окончательно и бесповоротно отобраны на очередную выставку. Так что детских рисунков у Веры почти не сохранилось. Те, что в папке, сделаны на редких вылазках на улицу, мимоходом.

— Мне еще графика очень нравилась. Помню, мне сказали: «В тебе погиб график». Мне так обидно стало, в 17 лет кто-то во мне погиб!

«Погиб» график, родилась актриса, бутафор и помощник режиссера. В 17 лет Вера попала в театр.

— Было желание пойти рисовать. Я все детство говорила, что буду художником. Но родители после окончания школы сказали — надо быть искусствоведом. Я не понимала, что это за профессия. Я не поступила и не расстроилась. Приехала в Первоуральск жить к бабушке. В городе мне было непонятно, как можно жить в городе без леса и речки, как же здесь люди-то живут. Честно говоря, долго привыкала. Мой дядя Сергей Николаевич взял меня в театр. Ну, чтобы под присмотром была, опыт работы получила. Вот он меня воспитывал. По сути, многое из того, что я получила в реальной взрослой жизни, дал мне именно дядя Сережа.

Роли дядя Сережа давал добровольно-принудительно. Самой Вере на сцену выходить не хотелось — стеснялась. Конечно, это были эпизоды, массовки. Пастушка, девушка семейства Капулетти. Ей просто было интересно. Другой мир, гастроли. Она научилась не бояться людей, общаться, решать разные вопросы.

—Дядя Сережа знал, что у меня руки на нужном месте приделаны, и говорил: «Девочки, пользуйтесь!». Я половину времени проводила в художественно-постановочном цехе. По сути, исполняла обязанности помощника режиссера, реквизитора и художника — бутафора. Четыре года это продолжалось. Учиться я поступила, но не сразу. Мне как-то не очень хотелось, вроде тут работа, все хорошо. Через два года после окончания школы я поступила в театральный, уже поняла что высшее образование нужно. На заочку брали только тех, кто работал в театре. Готовилась честно. Я была последняя, кого вообще взяли на курс. После меня не поступил никто. И все пять лет у меня было: Вишнякова - Вишня - Вишневый сад - Чехов во МХАТе... Вот так это было.

Вера знала все пьесы Сумарокова, немного знала 19 век, и совсем не знала 20-ый. Просто не успела прочитать. И тут вопрос как раз про «Вишневый сад». Девушка знала — главное, не молчать, иначе скажут «До свидания, увидимся в следующем году».

—Я им такая — МХАТ, МХАТ...Московский Художественный Академический театр, но статус академического он приобрел не сразу...и все в этом духе. Станиславский, Немирович-Данченко. Они, как и вы, начинают смеяться, понимают, что я увиливаю. Может, еще расскажешь про истоки русского театра? Давайте, это такая тема отличная! Вернемся к Потешным палатам. Комиссия сидит и делает пометки. Я выхожу и понимаю, что на заданные вопросы не ответила. Стою, волнуюсь, это последний экзамен. После меня было 10 человек, все выходят в слезах. Я им: «А что спрашивали?». А они начинают перечислять все темы, которые я, пытаясь увильнуть, затронула. Я уж не стала говорить, что это я «виновата»!

Учиться Вере было интересно. И снова грянули реформы. Поступала она на театроведение, что почти, история искусства, как мечтали родители. А вышла театроведом — менеджером. Из "Варианта" Вера ушла чуть раньше окончания института. Устроилась в салон сотовой связи, а зачем и почему, не особо помнит. Наверное, платили больше. Для молодой студентки тогда это было актуально. Вот только интереса особого не было, это тебе не театр. Веру потянуло во флористику.

— Захотела параллельно освоить эти навыки. Посмотрела стоимость курсов — дорого. И придумала: пойду помощником флориста — и обучение пройду, и деньги получу. Так и вертелась на двух работах. Выходных у меня не было, но годы молодые. Полгода все это длилось, сдала зачеты, прошла проверки. Уговаривали остаться. Но я поняла, что не люблю живые цветы! Все, что мне нужно было к моему декоративно-прикладному искусству — это какие-то основные инструменты, навыки и базы, на которых закупаются.

Следом начался не менее насыщенный период жизни. Как всегда, Верой двигал интерес. Так она оказалась на киностудии, где работала над мультфильмом с рабочим названием «Скатерть-самобранка».

—Много-много художников набирали. Я не знала ничего об этом, мне было просто интересно. Очень мелкие мазочки, все должно быть одинаково, очень кропотливая работа. Но о своем стиле не могло быть и речи.

Потом была работа заведующей. Там она читала лекции по истории театра, вела театральную студию. Это та официальная запись в трудовой книжке, с которой Вера Вишнякова пришла в МВД. Там смеялись и делали ставки. Но до этого момента у молодой женщины была еще одна жизнь — в горах и в небе. О ней сейчас напоминают рюкзаки за дверью, альпинистское снаряжение, многочисленные фотографии и блеск в глазах, с которым Вера рассказывает головокружительные истории. А началось все... с театра.

— В театре есть такой артист Андрей Мурайкин, он всегда очень интересно рассказывал, как прыгал с парашютом. Всегда по-разному. «О, это такое открытие!». Он рассказывает, а я думаю: «Опять прыгал». И я ему говорю: «Андрюха, скажи контакты, сколько стоит, куда ехать?». А он: «Ну, я, вообще-то, один раз прыгал. Но я каждый раз это переживал по-новому!». В итоге контакты дал, и я с этими людьми до сих пор общаюсь. Много лет я прыгала. Сотнями прыжки, конечно, не исчисляются, но десятками точно. Там много всяких людей вроде меня, немножко повернутых. Экстремалы стекаются в такие точки.

Однажды такие экстремалы «подписали» Веру на параплан. Нет, ну а что? С парашютом справилась, справится и с крылом.

— Ветер был как раз для параплана. Я подумала, какая разница. Единственное, я тогда ничего про них не знала. И что они рассчитаны под вес. А дяденьки все гораздо больше меня. Говорят, мы тебя сейчас первую запустим. Думала, шутят. Нет, посадили и говорят: «Че-то ее вверх несет, легкая. Давай вдвоем разбежимся и запустим! Вон холм видишь? Там овраг, там аккуратнее, чтобы не упасть. Пролетаешь овраг, потом тихонечко натягиваешь клеванты, и все нормально, ты приземлилась на ножки спокойно». Я чуть этот овраг не перелетела немного в стенку, но знала, как приземлиться, чтобы ничего не отбить.

И в этот самый момент Вера познакомилась с ...альпинистами. Видно, действительно, все экстремалы стекаются в одну точку.

— Пришла на собрание, там картинки на экране показывают — огромные панорамы и крошечные люди. Я думаю, какой ужас, чем они вообще занимаются, нет, я не хочу туда. Они мне: «Пошли, там практика будет в выходные, давай». А у меня же ничего нет. Говорят, на земле отрабатывать будем, все дадут, веревки будут, карабины есть. Думаю, надо сходить, я и мест-то тут у нас никаких не видела. Собралась и поехала. Нас уже разбили по отрядам. Это все, конечно, весело. Общий интерес, тренировки сближают. И мы же все студенты были молодые, активные. Портом собрание за собранием. Приходишь, а там каждый раз следующее: «Сегодня грандиозные скидки нам делают на «кошки», бежим покупать, а топотом за такую цену никогда не купим». И ты бежишь и покупаешь «кошки». Можно же, если что, продать эти «кошки»! Или: «У кого нет карабинов, сегодня раздаем общественные, держи!».

Так, незаметно для себя, Вера оказалась обладательницей многих альпинистских «вещиц». Всё не купила, говорит, новичкам, на самом деле, немного надо. Да и непонятно, пойдешь ли ты в горы вообще. Вера пошла.

— Я, кстати, до сих пор палатку не купила. Я всегда в чьей-нибудь спала! Первый раз — это было здорово. Как и прыжок с парашютом. Это потом как с табуретки. Я завидовала новичкам. Возвращалась из первого подъема с полной уверенностью, что из салона сотовой связи я ухожу. Мне там скучно. Хотя я их тоже подбивала.

— Перед горами я готовилась к сессии, по сути, сидела месяц за книжками. Физическую форму потеряла. Поэтому в горах мне было тяжело. Это я потом поняла, что было красиво. Так что обычное физо очень важно. Рюкзаки новичкам- девочкам тяжелые не давали. Килограммов 15. Но акклиматизация, подъем... мне даже пришлось вниз спускаться. Самое тяжелое — это заброска. У нас была на 2700 м. Тянь-Шань. Очень красиво. Снег, лед, а внизу плюс 30.

— Горы — это другая жизнь. Трудно объяснить, зачем мы туда ходим. Люди, с которыми я была в горах, — я им доверяю, даже если они живут далеко. Я позову, они придут, они помогут. Они мои друзья, им можно доверить свою жизнь.

Так началась новая веха в жизни Веры. Она пошла работать инструктором студии активного отдыха. Делали большие корпоративные проекты, учили людей основам альпинизма и ориентирования, разрабатывали простые маршруты. Устраивали квесты, уходили на несколько дней с полным погружением.

—Вот тут у меня статья в газете была «Перезимовать лето». Можете почитать. Здесь все, что я хотела сказать про горы. Сейчас я уже так хорошо не расскажу.

В очередной раз спустившись с гор, Вера услышала: «У нас тут в стране кризис». «Какой кризис, вы что? У меня съемная квартира и ни копейки денег». Надеялась, как и все, что быстро утрясется. Не случилось. Контору тоже трясло. Вера не стала ждать окончательного развала и ушла. Села, открыла сайт Е1, а там — требуются работники в ОМВД, девушки.

— О! МВД. Я в Екатеринбурге жила. Мама говорит: «Так иди, пока здоровье позволяет, пока набирают девушек». А это редкость. Буквально через полгода после меня уже девушек не брали. Опять я вовремя успела. 4 месяца документы оформляли, а я пока еще поиграла в альпиниста. Потом пришла в МВД, на строевых смотрах не была, оружие не держала в руках, все очень интересно. По огневой было «отлично». Во время учебы у меня опять-таки была экспериментальная группа. Экзамен по огневой сдавала после дежурства. Волнения не было, нервов тоже, хотелось только одного — спать. Поэтому и «отстрелялась» с результатом 10-9-9-8.

Сначала Вера Вишнякова служила в ОМВД. Полтора года назад перевелась в Первоуральск в ГИБДД — отдел пропаганды. Говорит, захотелось быть ближе к сыну, проводить с ним больше времени.

— Когда устраивалась в органы, все ставки делали, сколько я продержусь. Полгода давали. Проиграли. Почти десять лет работаю. Помню, психолог со мной долго разговаривала, спрашивала, есть ли у меня странные увлечения, идеи. Я говорю: «Вот, например, придумываю мышек под зонтиками. Это нормально?». 

А вот и мышки. Первый, свалянный ею из шерсти мышонок поучаствовал во всероссийском конкурсе. И довольно успешно. Из 4,5 тысяч претендентов стал трехсотым.

Это Лис-Романтик. Его Вера валяла с себя. А это, вообще, самая первая «валяшка» — Безумный Заяц из «Алисы в стране чудес». Просто шедевральный, продуманный до мельчайших деталей. Все, как любит Вера. Она может неделями и месяцами искать подходящий лоскуток ткани, чтобы сделать очередной мышке шейный платок и тем завершить ее образ. Мелочей не бывает, считает мастер. Ведь она создает не просто игрушку, целый образ. Как правило, у «валяшек» нет имен, чаще есть профессии.

— Платочек для мышки искала. 10-20 см неприлично дорогого шелка. Зачем мне много, а мышке хватит. Вот посудка, тоже мышиная. А это саночки для нового мышонка, еще свитер ему связать нужно. А еще я мышиные истории пишу. У каждого есть имя, характер, вчерашний день. Сначала рождается история, а потом уже — герой. Так что, в моей голове жуткий зверинец. А на улицу их ношу, чтобы сфотографировать!

Выпускать из рук все эти маленькие «чудеса» совершенно не хочется. Тут есть и кот- Апельсин и собака, которая обязательно принесет Вишняковым счастье в Новом году. Заказ ребенка, говорит Вера. Все эти игрушки за исключением любимых мышек — игральные.

Валяние, скрапбукинг, декупаж, вышивка, лепка... трудно сказать, чего Вера не умеет. Говорит, что отдельные виды рукоделия ей интересны только в совокупности, когда все вместе они создают авторскую игрушку.

— Вообще, авторская игрушка — это нечто многофункциональное. Делаешь, например, медведя-путешественника. Слепишь чемодан, сошьешь одежду. Там все и сразу. Вот это, кстати, будет ежик в тумане. Я все из головы придумываю. Или смотрю на фотографию реального животного. Мне чужды чужие идеи.

И еще Вере чужд реализм. Достаточно взглянуть на этот стеклянный домик в духе Гауди, чтобы это понять. Фьюзинг — еще одна творческая «болезнь» Веры.

— Я, вообще, стекло люблю. Фьюзинг — достаточно сложная техника, нужен материал, печка, мастерская. В Екатеринбурге немного этим занималась, там на киностудии печка есть. Но маленькая. Мои идеи туда не вмещаются. Да и возможности ездить пока нет. Работа серьезная. Все время на страже, на телефоне. Позвонили — поехала. Помню, когда сломался телефон, мой мир рухнул.

Но не рухнул творческий мир Веры даже с приходом в органы. Да, времени на любимое увлечение стало гораздо меньше. Зато появилась стабильность — непривычное и не вяжущееся с образом Веры слово пришло в ее жизнь с рождением сына.

— Я, вообще, человек очень ответственный. Да и главный кормилец. Сын по моим стопам идет, тоже творчеством интересуется. Танцует, как и я, в свое время, спортом занимается. Смотрите, какой крепыш. А ведь ему при рождении чуть ли не дистрофию ставили.

Андрей охотно демонстрирует нам несколько танцевальных па и присаживается рядом.

— Моя работа ведь тоже творческая. Здесь все мои способности можно применять. Идеи руководство принимает на «ура». Например, делаю для детей мастер-классы по росписи футболок в рамках мероприятия «Азбука дорожной безопасности», мы рисуем знаки. Много чего интересного.

Из интересного: несмотря на работу в органах, Вера носит высокий каблук. Говорит, после гор появилась такая привычка и осталась до сих пор.

— Месяц в горах ходишь грязный, потный не отличишь мальчика от девочки в конце похода. И непривычно потом по ровной земле идти. Поэтому в обычной земной жизни так хочется каблуков. Да и удобно очень!

В обычной земной жизни Веры по-прежнему есть место и творчеству, и мечтам. Все-таки не оставляет надежды основательнее заняться фьюзингом, да и мечту о горах не сбрасывает со счетов. Потому и снаряжение хранит и рюкзаки, подпирающие дверь.

— У меня же сын подрастает. Хотя бы в качестве туриста его в горы возьму. Начнем, пожалуй, с Тянь-Шаня!


 

Фото Екатерины Дёмышевой и из личного архива Веры Вишняковой