1380
16
0

В миниатюрном деле нет мелочей


Зачем и для кого художница Ольга Маглиева делает бумажные кровати, глиняные пироги и парафиновые рыльники


 


 

Это семейная мастерская художников Тумаковых. Десятки лет четверо талантливых людей разливают на палитре яркие краски, раскрашивая мир на свой вкус и цвет. Картинами, конечно, не ограничиваются. Как настоящие творцы красоты, лепят, клеят, конструируют и даже ткут. Миниатюрные гобелены. Теперь и деревенские половички. Крошечные, пестрые и очень теплые. Как и все, что связано с русским бытом. Вот, ту же печь взять! Кстати, ее реально можно подержать в руках. С нее-то все и началось.


 

Нет, не так.

Началось все с вдохновения.

 

Ольга Маглиева

— У меня прошлый год получился богатым на экскурсии. В Ирбит мы от художественной школы ездили на повышение квалификации. Там очень много музеев, в том числе и быт русских крестьян представлен замечательно. Пленэр в Синячихе был. В Старую Руссу съездили. Древний город, равноудаленный от Питера и Москвы. Городок в пять раз меньше Первоуральска. Там раскопы идут почти на каждом углу. Видимо, я там напиталась. Когда начала думать, почему тема-то меня так зацепила, подумала про эти поездки. Все не спонтанно. Назревало.

 

Все новогодние каникулы Ольга Маглиева корпела над сундуком, кроватью, столом, стулом, лавкой, лоскутным одеялком... Плясала от печи, а натанцевала на целую горницу в миниатюре. Здесь, практически, все по фэн-шую по-русски. Да, фарфоровой посуды не было. Но это, скорее, чтобы стол не пустовал в ожидании обжига глиняных чашек.

 

— Мы же не только художники, но и педагоги. Все, что мы делаем, мы используем потом на уроках. Сейчас будем с детьми Бажова рисовать — пожалуйста, смотрите, как там они жили. Да любую народную сказку можно рисовать по этой горнице.

 

— Зародилось все с печки. Руки чесались, хотелось что-то мастерить. Думаю, хочу сделать печку. Ничего для этого нет. Пошла искать — тут кусок картона, тут клей. Тем более однокурсница у меня, вообще, кукольница. Все время выкладывает фото. Какие-то дома для мышей. Всю эту мелочевку делает, все под старину, винтажненько. Я думаю: «Да, как здорово-то! Ешкин кот, надо мне тоже что-то сделать. Неужели не смогу?!». Начала делать — ничего сложного. Тем более затягивает. А раз уже печку сделала, значит, надо к ней еще чего-нибудь. 

На печку больше всего времени ушло. Неспроста. Ведь, без прикрас, сердце дома. Согреет, накормит, спать уложит. Вспоминаю, будучи в знаменитой избе бабы Кати, в Нижней Синячихе, впервые услышала, что спали на печи самые почитаемые члены семейства — старики. Ольга, в свою очередь, вспоминает мамины рассказы, как детьми на этой печи они играли. Осталось немного доработать «сердцевину» дома — сделать заслонку и дымоход — и можно смело печь глиняные пирожки, подбросив дровишек в топку. Вы, кстати, знали, что на Руси пирожки с кашей делали? А эти — с капустой!

 

— Чаще всего печь в избе по центру ставилась. Видимо, чтобы тепло распределялось равномерно. И как перегородка. Но у моей бабушки, например, печка была в углу. И в музеях мы такое видели. А мне бы она обзор закрыла если посередине. У меня же цель другая. Чтобы было наглядно детям. 

Этот домик затягивает даже взрослых. Хочется рассматривать каждую деталь и страшно брать в руки — настолько все кукольное. С сундуком проще. Он здесь второй после печки богатырь. Ольга улыбается — переборщила немного с размерами. Как истинная женщина, которая понимает, сколько ни дай места под утварь и одежду — все мало! А ведь тогда и шкафов-то не было. Все хранили в сундуках. Может, и вправду, размерчик что надо?

 

— А сундуки громадные были. Они стояли один на другом, как матрешки. Верхний, вообще, размером со шкатулку. 

Сундук, как и печка и почти все здесь — из обычного картона. Из коробок. 

Самые клевые коробки из ИКЕА. Тоненькие, но прочные. Я никогда не выбрасываю. У меня дома источник хлама, который лежит, чтобы когда-то пригодиться. Если бы я все это из дома вынесла, у меня была бы очень просторная квартира. Но у меня ничего ненужного нет! Вот, сделала из картона конструкцию, укрепила все папье-маше. Дальше клей, грунтовка, где-то акрил. Ничего особо подсматривать не пришлось. Оказывается, я все уже умела. Мы же с детьми все время что-то мастерим. 

Еще одни сундук — из Ольгиного детства. Оттуда же и подаренный мамой лапоток. Один сохранился и так удачно вписался в деревенский интерьер. Вместе с пучком высушенной травы и связкой глиняных баранок.

 

— Вот этот чайник-колокольчик из Старой Руссы. Там много сувенирчиков, такая прелесть. Великоват, конечно. Но захотелось вписать его в интерьер. Кстати утюжок! Я его жду. Заказала по почте... у китайцев. Не поверите! А я готова была уже вырезать сама.

 

Из «инородного», не ручной «выделки», в интерьер удачно вписалась игрушечная собачка. А вот кошка, скорее всего будет самодельной. Тем более, что Ольга Маглиева знатная кошатница. Место кошке определит у печки. Здесь же поставит маленькие валеночки. Осталось свалять! Пока же взгляд устремляется к крошечному чайнику-умывальнику на цепочке.

 

— Это рыльник! Именно не умывальник. Для рыла, попросту. И бывают рыльники с двумя носиками. Я это обнаружила недавно. А вырезала его из парафиновой свечки. Потом опять папье-маше и акрил. Все просто!


 

 

«Все просто!» — ключевая фраза нашей беседы. Да, еще эта: «Когда б вы знали, из какого сора!» Это одна из самых незатратных идей. Все из бросового материала. Стены дома из скрученных в трубочки газет и журналов. Ведро-кадушка из кофейных палочек, корзинка из вощеного шнурка для бус.

 

— Скатерть на столе — это обычная двунитка. Художники используют ее вместо холста. Самое трудоемкое, пожалуй, шить лоскутные одеялки, сантиметр на сантиметр. Шила их уже в два часа ночи, меня спать не тянет. Я пока не дошью, не успокоюсь. Вы знаете, что лоскутное одеяло имело обереговое значение? Его не афишировали, не показывали всем подряд. Лоскуточки вырезались из старой одежды. Натуральной. Она хранила энергию хозяина. Культура наша очень интересна. Ее можно бесконечно изучать.

 

— А половички как делала? На станочек ниточки натянула, на самодельный тоже. Мы с детьми гобеленный шов изучаем, ткем мини-гобелены и большие. Здесь тот же принцип. Как в старину бабушки делали. 

Переход от мастера к экскурсоводу незаметен, и Ольга раз за разом погружает нас в прошлое с каждой новой деталью минигорницы. 

— По идее должна быть люлька. Зыбка! Глава семейства шел в лес, выбирал маленькую березку, чтобы была сучковатая. Сучки не срезал. Считалось, что чем их больше, тем больше будет сыновей. Тесал сам, закреплял прочно. Вот  сделаю и вышью для нее красивенькое одеялко!

 

— Еще интересный факт, нам экскурсовод рассказывал, и у Бажова это можно почерпнуть. Когда заходишь в сени, из них попадаешь в горницу. Недалеко от входа располагается печь. У печи  — лавка для бедняков. Нищая лавка называлась. Нищий мог без приглашения на нее сесть и ждать, что ему кусок хлеба подадут. Но дальше центральной балки на потолке без приглашения переходить было нельзя. Напротив печки по диагонали — красный угол. 

— А еще — отдельно мужская лавка и женская! — вставляю свои пять копеек познаний. 

— Да. Вот к женской части надо еще прялку сделать с веретеном. Все, как положено. 

Чугунок, ухват, зыбка... Изба еще долго будет обрастать деталями. Надо же где-то хранить мешки с крупой? Значит, нужен чердак. Крыша. Полати. Сени. И ставни, обязательно резные. 

— А кто тут живет? — спрашивает коллега.

— Пока только пупс. Но надо сделать настоящих хозяев.

— А сейчас кто хозяйка?

— Получается, я!

 

Долго хозяйничать в деревенском доме Ольга не собирается. Как творческий человек, увлечется чем-то новым, с возможностью всегда вернуться и добавить акцентов. Потому хозяин с хозяйкой уже на подходе. Мастер думает, из чего их сваять. Скорее всего, из полимерной глины, чтобы поддержать рукотворное настроение. Внезапно вспоминает, что делать кукол ей нравилось всегда. И кое-что из прошлого до сих пор хранится в закромах.

 

— Страсть ко всем куклам еще в школе появилась. Тогда не было полимерной глины, и все делалось из папье-маше, а основа — из пластилина.  Я не училась в художественной школе. Был класс в обычной школе, родители преподавали. Потом в 10-м классе была выпускная работа — 7  кукол разных национальностей я сделала. Все изучала. Лица рисовала. Наряды шила.  Я даже волосы свои обстригла, чтобы им прически сделать. На стержень волосы завивала, лаком брызгала. Мне бы кто-то подсказал, что надо клеем зарезервировать! Даже маникюр и колечки есть. Потом в институте на третьем курсе проект был «Куклы». Я поняла, что они меня в покое уже не оставят! 

Терпением и ловкостью рук Ольги остается только восхищаться. И зачарованно, как Гулливер, созерцать жизнь лилипутов. Для самой же хозяйки дома, кажется, ничего невозможного нет:

 

— Энергия творческого единения с тем, что ты делаешь. Будь то большое или маленькое. Усталость не чувствуешь. Есть драйв, задор. Хочется делать и делать. И все спонтанно. Все хорошее рождается спонтанно, уже заметила. Шел туда, свернул, начал, подтянул и что-то получилось. Когда б вы знали, из какого сора!


 

 

Фото Анастасии Нургалиевой