352
4
0

Страшно ли идти одной вечером по Первоуральску? 


Спойлер: Да, страшно утонуть в грязи и переломать ноги


Почему решила написать колонку? Потому, что Первоуральск признали одним из самых небезопасных городов России. Агентство Domofond проводило опрос, по результатам которого Первоуральск по уровню безопасности оказался в конце списка из 200 городов. Но во время опросов на улицах жители говорят, что ничего такого в нет, и на самом деле в городе довольно безопасно. Опросы проводили все — вот я и решила попробовать, тем более случай как раз подвернулся. 


 

Мне пришлось идти от дома 19 по улице Комсомольской до площади Победы. Да, скажу сразу — это не Емлина, не Хромпик и не Финские нары (Гагарина). Скажем так, повседневный маршрут для тех, кто возвращается домой по Корабельной роще. С небольшими такими отклонениями (надеюсь, колонка не выйдет на манер «Улисса» Джеймса Джойса).

Начало. 

Выхожу из подъезда дома 19 на Комсомольской — на улице тишина. Закат догорает, фонари зажглись, красота. Тихий уютный двор, везде клумбы с цветочками.

Внезапно во дворе — там, где забор и темные заросли сирени, а  территория огорожена и принадлежит центру «Модный базар», начинает громко лаять собака. Лай подхватывает вторая — где-то в квартире прям над моей головой. Ну и ладно, собаки и собаки. 

Первый две собаки успокаиваются, но тут внезапно просыпается третья где-то в соседнем доме. В кустах у «Модного базара» кто-то кашляет и гремит бутылкой — а вокруг клумбы с бархатцами, ровная лужайка — просто загляденье. Идешь и думаешь — до чего ж милый и наверняка образцовый двор провинциального города. Только где-то там, на подкорке, вспоминается время из детства — тогда торговый центр был садиком, и здесь на верандах собрались наркоманы, пьяные подростки и прочие.

Поневоле вспоминается и то, что раньше домой из школы было страшнее идти — у 12-ой школы был парк. И в нем постоянно собирались бомжи.Мы знали,что они ели кошек и собак. Ловили, освежевывали на деревянных статуях и ели. Потом на скульптуре оставалась кровь, проволока и привязанные к ней собачьи лапы. А как-то мы целую неделю изучали пищеварительную систему какой-то собаки — кишки и желудок дворники никак не хотели убирать. 

На выходе из двора навстречу идет женщина с сумками. Свет фонарей заканчивается, ровная дорога. Налево пойдешь — в грязи утонешь, это без фонаря видно, направо — нормально все будет, только асфальт как после бомбежки. Мне надо прямо — тут всего понемногу: и грязи, и разбитого асфальта. 

И не надо думать о том, как пару лет назад здесь, у аптеки, на брата напали два каких-то четких пацана с района. Один положил руку на плечо и сказал: «Эй, закурить есть чо?». Брат ответил,что не курит, и еще до первого удара сумел вывернуться, пнуть пацанов под коленки и убежать. Он, конечно, здоровый парень, но с двумя в то время точно бы не справился. 


 

Роща 

Иду в Корабельную рощу, в район прудков. 

Район когда-то был так себе, говорят, кишел маньяками, нудистами в шалашах (да, в детстве ходили слухи про «Рощинского Маугли»), наркоманами и прочими сомнительными личностями. Хотя там построили два детских сада — я даже в один ходила. Девчонки из соседнего рассказывали про забавных дядек в пальто, которые подходили к забору и предлагали «погладить огурцы». И я думала, что жизнь в садике у меня без приключений — никакие дядьки с овощами под пальто мимо не ходили. 

Пока здесь непролазная грязь — как была 20 с лишним лет назад, так и осталась. Травища по грудь — хоть где-то все стабильно. Прыгая в темноте от лужи к луже пробираюсь к светлой аллее — и все думаю, не напрыгнуть бы на какое-нибудь тело под кустом. Да это в порядке вещей — обычно пьяные тут, в травку, и ложились спать. Отдыхали, а потом изрядно помятые ползли дальше, домой или до следующей лежанки под кустиками. 

Светло, под измазанными грязиной кроссовками какой-никакой асфальт. В трещинах, ну ничего. На аллее почти ни души — только навстречу идет парень в темной кожанке и натянутым на голову с капюшоном. И тут предательски мигает и перегорает фонарь.  

Иду дальше. Спокойно, тихо. Слева тянутся темные заросли — там любили разбивать стоянки бомжи. Собирать мусор с окрестностей, мебель,вещи, делать из этого шалаши. Вообще бомжи любят эту рощу — как-то я, уже работая журналистом, тут встретила бывшего заместителя начальника цеха, который бросил все и решил жить как свободный человек на природе. Но сейчас, наверное, для бомжей холодновато уже.  

Опять грязь в ямах на асфальте,лужи в  трещинах — ладно хоть освещение есть, и на том спасибо. Навстречу идут двое крупных мужчин, разговаривают на иностранном языке — заняли всю дорогу. Сзади маячит фигура девочки с комнатной собачкой. Если здоровяки не пропустят, думаю, что буду бить ниже пояса — подло, но сработает. Орать, наверное, бесполезно. Но не приходится — мужики делятся сигаретами, закуривают, дают место пройти и смотрят куда-то вдаль. 


 

 

Аллеи  

Дальше на пути двор на Трубников — светло, оживленно, бегают дети, мамы гуляют с колясками. Парни играют в футбол, гордый папа катает на электрической машинке сына. И бегает парнишка лет 10-ти с криками: 

— Эйй, маньяяк! Маньяк! — наверное, игра такая. 

Двор заканчивается — и первый мужчина в темной арке на выходе уже кажется немного подозрительным. Из двора выходишь на Трубников — в темноту. Я думала, что здесь должны быть фонари, оказывается, их нет.  Практически нет и людей — идешь по темной пустой улице, и свет брезжит где-то в районе бывшего «Малыша». Но под ногами целый асфальт, без луж! Просто наслаждение идти не думать, что ты вот-вот провалишься в какую-нибудь дыру. Фонари лишь слева, там, где идет дорога. Справа — темные заросли у самого дома, в которых разок слышу как переговариваются подростки.  

Сзади идут папа с дочкой. Девочка смеется, показывает ему игрушку и рассказывает смешные истории. Люди начинают попадаться только ближе к рынку и у бывшего заведения «Дионис» — теперь там спокойнее, работает стрит-фуд кафе, куда идут компании молодежи. 

Темная аллея на Папанинцев — с одной стороны более-менее горят фонари,с другой, той, что по стороне бывшего «Первуральскбанка», сначала темнота. Перегорела пара лампочек. У домов тоже темно, но окна горят. В конце аллеи светло, чудный вид на два темных недостроя. 


 

Чкалова  

 На Чкалова не страшно: светло, разбитый асфальт, грязь и лужи — но это ладно, я ж обещала не ныть. Надо мыслить позитивно: пока прыгаю через лужи — сжигаю жир, физкультура же. 

По соседней стороне шла компания молодежи — человек 10, папа с ребенком, пара женщин с пакетами.  

Только на перекрестке Чкалова-Ильича стало как-то неловко: компания — 6 парней и одна девушка, стоят у машины, оттуда громко играет музыка. Парни смеются, держат сигареты и бутылки с пивом. Один полутанцевальными движениями норовит присесть.  

— Завтра на работу, б...ть! 

— Да ладно, че. 

Хорошо, что прохожие их не интересуют. На самом перекрестке сцена: два парнишки лет 10-ти пытаются сесть на велосипед. Один за рулем, а второй никак не может залезть с ногами на багажник. Парни пытаются, но постоянно падают.  

И тут сзади доносится звук падающей пивной бутылки — и крик: 

— Ээээ, Серега! 

Музыку слышно и на другой стороне улицы. На фоне всего этого подумала, что при входе во двор не хватает фонаря. Но это мелочи. Из окна затявкал соседский шпиц — и я поняла, у нас тут своя охранная система.  

Итог: Идти одной по городу не особо страшно и криминально. Но, может, это мне, выросшей во вполне себе приличном доме, где в 90-х у дверей спали бомжи. И чтобы выйти, надо было дверью сдвинуть пьяное тело и перешагнуть через него. Ну у этих товарищей хоть можно предсказать.  

Мне страшнее выходить вечером из магазина у дома — там теперь собираются толпы не всегда трезвой молодежи: слушают музыку, пьют пиво. И на замечания людей постарше отвечают: «Че надо, тетя?». Ну и что они будут делать дальше, ты не угадаешь никак.