202
14
0

Ребячество в душе должно быть до самой смерти


Путевые заметки из Висимского заповедника


В поселке Висим под Нижним Тагилом бывал не раз. Посещал дом-музей Мамина-Сибиряка, забирался на гору Шихан, с которой отлично видны перевалы Уральского хребта с зацепившимися за вершину горы Белой дождевыми облаками. Не раз проезжал мимо дорожного указателя, на котором написано «Дом Черепановых». На ум сразу же приходили знаменитые братья — изобретатели первого паровоза. Думалось, что за 300 лет существования поселка не слишком ли много гениев здесь родилось — один писатель и аж двое мастеров-новаторов.

Этим летом довелось завернуть к Дому. Крыша расписная, возле калитки — деревянная скульптура почтальона Печкина. Сама калитка заперта, что удивило. Раз есть указатель, значит, это туристический объект. Что-то здесь не так. Ну раз приехал, надо хотя бы пофотографировать. Начал с придорожного камня с надписью: «Не каждый сын человеческий решится жить на селе». Затем запечатлел Печкина. И вот, во дворе появился хозяин дома, начал что-то поправлять в изгороди. Подошел к нему, поздоровались, познакомились, разговорились.

— Зачем мне здесь создавать музей? — удивляется седоусый Виктор Николаевич. — У меня экскурсии и так каждый день. Я свободный человек. Я не люблю, чтобы мне кто-то команды отдавал. Есть настроение — делаю скульптуру. Нет настроения — забросил. Потом вернулся к ней. Люди заезжают — проходите, смотрите. Звонят мне, предлагают музей открыть. Зачем это мне? Чтобы хищники из налоговой меня терзали? Они ж задавят, делу подняться не дадут. Да и деньги — зло.

После такого объяснения спрашиваю о дорожном указателе из которого явствует, что его дом — туристический объект.

— Да кто-то на указателе написал «Дом Черепановых». Так-то «Дом Черепановых» в Тагиле, а тут указатель всех путает. Думают, что кто-то из братьев Черепановых тут жил при Демидовых. А мы просто однофамильцы. Сам я в Висиме живу всего 15-й год. До этого механиком деревообрабатывающей техники работал. Всю жизнь с металлом.

— У меня и машина самодельная. Из ушастого «Запорожца» сделал. Дизайн мой. 17 лет машинка мне прослужила. Тракторишку собрал. Взял мотор от старой пожарной помпы. Работает. А здесь сперва дом поднял, потом деревья насадил, чтобы зелено вокруг было. А затем уж начал потихоньку все облагораживать.

Прошу пустить во двор, чтобы посмотреть все красоты деревянного зодчества, расположенные на земельном участке Черепанова. Виктор Николаевич открывает калитку и начинает снимать со скульптур накинутые на них дождевики.

— Погодку вы неудачную выбрали. Дождит с утра.

Я прошу, чтобы Черепанов не беспокоился, в дождевиках деревянные фигуры выглядят очень колоритно. Но хозяин считает, что я должен всё рассмотреть в полном объеме.

— Лето нынче не задалось, — снимая накидки, говорит скульптор. — Тут индус приезжал, шутил: «Белая зима закончилась, началась зеленая». Вообще удивляюсь, как иностранцы меня находят. Тут бельгийцы приезжали на машине. По-русски вообще не говорят, а как-то нашли меня.

Вот всё расчехлено и сказочный мир «Дома Черепановых» предстал передо мной во всей красе.

— Идеи в голову сами лезут. В первую очередь детские сказки. Я на них вырос. Детей и внуков воспитывал на старых мультфильмах. Тогда же художники по-настоящему сказки рисовали. Одно наслаждение смотреть. Все прорисовано — и листочки, и дома, и текстура дерева. Все прорисовывали раньше в мультике. Жаль, что это ушло. Такая лепня сейчас на экранах. Какая-то абстракция. Я даже не понимаю, что показываем детям и зачем? Мы же их обедняем. А абстракция, по моему мнению, это мышление ненормального человека.

Раз уж заговорили о детях, задаю Виктору Николаевичу вопрос о том, сколько ему лет, и кому он передаст свое живописное наследство.

 — А мне уж 75 лет. Сын у меня и плотницким, и строительным делом занимается. Дочка есть. Один внук «ювелирку» закончил, хорошо у него дела идут. А вот старший внук в современное искусство ударился. Собирает разный хлам, что-то из этого создает. Не понимаю я этого, а они видят в этом красоту. Внучка еще у меня есть. Росла здесь каждое лето. Она в детстве на участке бочки масляной краской разрисовывала. До сих пор рисунки держатся. Сейчас УрГУ заканчивает.

Честно говоря, глядя на Черепанова, не скажешь, что он уже, можно сказать, на финишной прямой восьмого десятка. Глаза сохранили молодой блеск, да и в теле угадывается сила крепкого мужика. Нет в нем старческого увядания.

— Ребячество должно быть в каждом человеке, — раскрывает секрет своей моложавости Виктор Николаевич. — Я и детям говорил и говорю — больше, больше ребячества в душе. Не старайтесь взрослеть, будьте внутри ребенком. Ребячество в человеке должно быть до самой смерти. Легче живется. Завидок ни к кому нет.

В глаза бросается, что форма большинства скульптур задана самим материалом, а автор только доработал то, что предложила матушка природа.

— По грибы идешь, а глаза-то не в грибах. Корягу увидишь, меточку поставишь. Потом зимой с санками за ней съездишь.  А в основном из дров беру. Привозят сучковатые лесины. Ну куда их? Не распилишь, не расколешь. Вот и приспосабливаю — столбами на ворота. Русалка вот из такой лесины сделана. Обидно, что дерево недолговечно. Дождь, солнце, ветер делают свою разрушительную работу. Цвет меняется. Лица скульптур неестественными становятся. Был у меня Бармалей, весь сгнил, убрал я его. У Шапокляк на лице трещинки появились. Да еще грибок может прорасти.

Недалеко от модернизированного «Запорожца» стоит во дворе «Дома Черепановых» золоченая карета с кольцами и с короной на крыше. Экспонат сказочный, но к излюбленному жанру (скульптуре) не имеет никакого отношения.

— В прошлом году в октябре у нас золотая свадьба была. Уже 50 лет с женой Ниной «мучаемся», — смеется Черепанов. — Ну какой подарок на 50 лет? Я пообещал сделать карету, на которой мы съездим в кафе. Вот и смастерил. Лошадь попросил у одного сельчанина. До сих пор держит. Он приехал, запрягли, проехались, погуляли на свадьбе. Сейчас во дворе стоит. Закрывать ее надо, нынче дождей много. А жене со мной не скучно. Спать не даю — рано встаю и поздно ложусь. Иногда ворчит, что покою ей не даю, с утра до ночи кручусь. Но это так, больше для порядка.