1091
3
0

Про волшебника, который не дошел до первоуральских «хрущоб»


Размышления совсем  неэффективного менеджера


Светлана Колесникова, журналист

Когда я была маленькой, я очень любила читать.  Поэтому, когда все нормальные девочки помогали мамам на кухне и готовились к будущей семейной жизни, я читала «Незнайку в Солнечном городе» и ставила на себе крест в качестве женушки-хозяюшки. Незнайка получил волшебную палочку и, хочу сказать, распоряжался ею как настоящий мужчина — бестолково и некрасиво. Я искренне верила, что когда-нибудь в наши «хрущобы» заглянет волшебник, из толпы детей выберет девочку с челкой и скажет: «Держи, Светочка, палочку, и смотри — не потеряй как тот значок, который ты у дедушки сперла и проворонила в шалаше».

Волшебник не приходил, палочки заряжаться волшебством не хотели. Но фантазию никто не ограничивал — поэтому в моем воображении Первоуральск преображался: некрасивые фасады моего района раскрашивались в приятные глазу оттенки, цоколи выкладывались мозаикой, вместо обычных, скучных окон были, конечно, витражи, а вместо заросших пустырей появлялись клумбы с цветами и топиарии.


 

Прошло 25 лет. В Первоуральск пришли волшебники — белые металлурги и высокоэффективные менеджеры. Приезжие друзья до сих пор делают круглые глаза и говорят: «Белая металлургия? Да ну нафиг, колдунство какое-то». Я делаю самодовольный вид, демонстрирую гордость за родной город, где «Железный озон» латает озоновые дыры, и цитирую классиков: «Чтобы Первоуральск развивался — Первоуральск должен умереть. Да здравствует новый город, новый уклад, новая экономика, новые профессии, новые люди. Пусть умирает совковость, потребительский подход, закостенелость, презрение. Модернизированному "железу" требуются «модернизированные люди».

Друзья отпаивают меня чачей, зовут делать козий сыр, советуют перечитывать Носова и Крапивина. И меня отпускает — до тех пор, пока я не съезжу на какой-нибудь злободневный репортаж. Например, в Билимбай, где, свернув со свежепротоптанной туристической тропы, я оказалась возле настоящей «Ж».


 

Новость по теме:

Давайте условно называть это "домом"

Коммуны,1. Барак, который в Первоуральске добрый десяток (а может, и не один). Щели в стенах, металлическая лестница, скрипучие половицы, огромные сосульки, дырявая крыша. По меткому определению коллеги из «Горвестей» Ольги Хмелевой — готовые декорации для фильмов Звягинцева. Дом признан аварийным и должен быть снесен. Но здесь живут люди. Люди как люди — простые, на местных предприятиях работают либо на пенсию вышли. Без особых запросов. Хотя чиновники и некоторые наблюдатели думают иначе: очень даже с запросами, поскольку не хотят брать предложенные компенсации, а требуют большего. Например, неновую квартиру или эдакий небольшой дом, построенный специально для них («Чем мы хуже переселенцев с Хромпика» — вопрошает горстка жителей). И почему-то вспоминаются чьи-то рассуждения о русской ментальности, где важно не то, чтоб у тебя хорошо было, а чтобы у соседа не было лучше.


 

Новость по теме:

У нас пока нет образа будущего

— В администрацию ходили. И еще пойдем. А потом в суд, — вздыхают жители. Вздох тяжелый. Потому что практика общения с чиновниками показывает, что никому не важна конкретная судьба человека, а важны термины: реализация, программа, компенсация, в рамках. Резюме: «Не нравится? Идите в… суд».  В администрацию — как в бой, подготовка к судебным тяжбам — как сборы в крестовый поход. В голове мысль: «А есть такое место на планете, где люди говорят: «Ой, что-то мы запутались, сейчас сходим в администрацию, нам там помогут, потому что человек человеку друг». И слуги народа, засучив рукава и напрягая мозговые извилины, вспоминают другие термины: индивидуальный подход, благополучие, город-сад»...


 

— Свет, ну Свет! Поговори со мной, о чем ты думаешь?

— О том, что я никогда не стану высокоэффективным менеджером. Я даже эффективным не стану. Да что там: из меня и офис-менеджер не выйдет — по миру пойдут сотрудники без карандашей и блокнотов.

— Тебя вообще к деньгам подпускать нельзя — они у тебя как песок сквозь пальцы. И вообще, человек должен заниматься своим делом. Пиши, твори, а решения должны принимать специально обученные люди.

— Ты тоже менеджер. Высокоэффективный. Скажи: решения же они должны быть гибкими? Под ситуацию?

— Конечно. Если ты про дом в Билимбае, то люди должны сами решать свои проблемы. Никто ж не запрещает взять ипотеку, например. А не уповать на волю батюшки-царя. 

— Ага.В сельской управе как раз портрет батюшки-царя висит. В деревянной рамочке. И на месте человека в скромной деревянной рамочке я была бы недовольна диалогами — ибо в поселках его все любят и голосовать за него пойдут.


 

...В Вересовке должны построить дом — для того, чтобы расселить людей из пятиэтажки, которая вот уже  20 лет стоит с разрушенным после взрыва бытового газа подъездом. Пятиэтажка, по замыслу, должна стать маневренным жильем после того, как демонтируют разрушенную часть и утеплят стену. Почему бы не построить дом чуть больше, чтобы решить проблему и аварийных билимбаевских бараков? Или предложить людям жилье в той самой пятиэтажке после реконструкции? Наверное, это требует дополнительных телодвижений — разные программы, целевые деньги, отчеты, которые должны быть красивыми, изменения в проектах, которые, наверняка, уже прошли экспертизу. Размышления неэффективного менеджера — посмеялись коллеги.

Мда. Жаль, что волшебник тогда так и не дошел до первоуральских «хрущоб» и не нашел девочку с челкой. Потому что программа, где главная задача — ликвидировать, а не улучшить, прямо таки нуждается в палочке. Волшебной.