797
25
0

Про гусиные перья и крапивные рубашки, или Зачем кузнецу музыкальный слух


Беспутные заметки по следам вполне путных дорог


Когда лето, помариновав и испугав не самых стойких июньскими морозами, идет на уговоры и шепчет. Когда редактор добр, лоялен  и, разморенный июльским солнцем, не способен к сопротивлению. Когда твой друг считает, что ты — лучшая компания для вояжа в 500 км и скоростного «пробега» по трем живописным селам. Вот тогда  в офисном планктоне снова просыпается дух путешественника, требующий выхода «в поля». А после получаются бестолковые заметки, практическую пользу и применение которым найдет только очень толковый человек. Мы уверены — наших читателей под эту "гребенку" подгрести можно. И очень надеемся, что еще не все взбирались на Церковный камень, чувствовали шаманское дыхание Шайтан-камня и ловко орудовали ухватом. Поэтому посмотрите нашими глазами, а потом и своими на 250 км в сторону северо-востока. Мы едем в Алапаевский район. «План Барбаросса» разработан и требует четкого исполнения, чтобы, как водится, полететь к чертям. Потому что ограничить себя двумя часами пребывания в одном селе никак не получается. В пахнущем ароматными травами Арамашево мы зависли почти на пять. С него и начнем.


 

К Арамашевскому музею подъезжаем в знойный полдень мимо симпатичных осовремененных домиков и старых полуразвалившихся избушек, параллельно цепляя взглядом наличники. Где-то здесь должен быть самый старый дом. Спросить не у кого. Стойкое ощущение, что в этом селе мы одни, не отпускает.

В местном краеведческом музее практически наступил обед. Мы со своим заявлением: «Хотим все знать!» свалились, как снег на голову. Но желание рассказать во всех красках богатую историю маленького уютного села отодвинуло потребность в хлебе насущном.

 

— Летоисчисление нашего села начинается с 1631 года, — с места в карьер начинает заведующая музеем Лариса Доронина, — сейчас здесь проживает 800 человек. Арамашево — это центральная усадьба, и три маленьких деревни рядом. Косяково, Кулига, КатЫшка. В Косяково дома косяком стояли. Кулига – там немножко болотины было. Переводы интересные с тюркского. Земли-то башкирские, вогульские изначально.

Лариса Александровна передает нас на время в руки экскурсовода Ирины Герасевой. Так, узнаем, что находимся в одном из самых старых зданий села. Музею 56 лет, раньше он был школьным. А когда-то жил здесь купец Загайнов. В передних комнатах торговал. Остальные были для семьи. И это дом с секретом. Спереди — один этаж, а сзади — два. Основные же секреты хранятся внутри, как в волшебной шкатулке. Здесь 2000 экземпляров уникальных вещиц. И это только то, что вместилось в небольшое уютное пространство.

— Сначала было небольшое поселение, был построен деревянный острог. Внутри острога была построена церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. Потому что первые поселенцы — строители острога — пришли именно с этой иконой. Острог — это была военная крепость, а до нас здесь жили татары, башкиры, вогулы. Они были против захвата их земель. Часто устраивали набеги на деревни и на острог. Поэтому он  несколько раз горел, и горела церковь. В  1800-м году, когда необходимость в остроге отпала, на том же месте была построена белокаменная церковь. На камне Церковном.  По 1929 год она была действующей. Потом ее закрыли, сами понимаете, какие были времена. На этой картине, которая  в начале 30-х гг написана, уже колокольни нет, развевается красный флаг, потому что там устроили Дом культуры. Большое здание разделили на два этажа, на первом была библиотека. До конца 60-х, пока не построили действующее здание Дома культуры, так и был клубом.

 А потом случился пожар. Местные мальчишки  разожгли факел, и деревянные перекрытия сгорели. В 1970 многострадальное строение попытались разобрать. Кирпич не поддавался. Несколько десятилетий здание разрушалось. Восстановление храма началось уже в 2005 году. А в 2011 церковь приобрела почти первоначальный вид. Не сохранилась только колокольня.

Увидеть белокаменную нам, конечно, не терпится. Но и в этом маленьком здании много заманух.

— Это у нас небольшая посудная экспозиция. Все, что связано с чаем и чаепитием. Большие жестяные коробки под монпасье, из них потом делались более мелкие фасовки. Здесь есть и раритеты. Вот, к примеру, жестяная банка — шкатулка. Я искала в интернете — штуки три в России на сегодняшний  день. Поднос, вон, наверху. Если присмотреться, видно, что не очень художественно сделано. Рисунок обыкновенный,  даже примитивный.

Вот она, урало-сибирская роспись в оригинале. Это простые ремесленники сработали, которые расписывали избы.

— Вы бы хоть предупредили, — в который раз сетует Лариса Доронина, — мы бы в свою «униформу» переоделись (а мы-то думали, что за наряды висят при входе). Мы все экскурсии ведем в народных платьях. Девочки у меня рукодельницы, сами шьют.

И это тоже одна из многочисленных фишек Арамашевского музея, привлекающая сюда туристов не только со всей Свердловской области, но и мира. Шутка ли, за первое полугодие в этих побеленных  стенах побывало 7000 человек.

— У нас экскурсии с интерактивом, с караваем, с уличной программой, если заказ идет. Желающих много — и детей, и взрослых, и русских, и иностранцев. Через соцсети узнают, через турфирмы, с которыми мы работаем. Ну и людскую молву никто не отменял.

Мы атмосферу чувствуем даже без интерактива. Тем более, когда есть возможность ее прощупать. Для этого нас ведут в небольшую комнату, предупредив, чтобы не ударились о низкий потолок.

— Я как будто к бабушке попала! — восхищенно произносит подруга.

— Эту фразу мы слышим очень часто! И она нас радует.

В комнате с секретом не знаешь, на чем остановить взгляд. На нескольких квадратных метрах — стилизация крестьянского быта. Практически все вещи — подарок прошлого. Местные жители собирали музей по крупицам, доставая из закромов раритетные вещицы. На одну из них натыкаемся прямо с порога.

— Единственный экземпляр в Свердловской области. Называется корневатка — от слова «корень». Сплетена она из корней молодой сосны и окована железом. Корни со временем как кости стали. И этот принцип плетения русские позаимствовали у манси.  Они в них продукты хранили и при перевозке использовали в качестве сундуков. Датируется 19-м веком. Вещь недешевая. Подобные, но поменьше размером, были в домах, где были дочки.

— А, так это под рукоделие!

— Да. Самое ценное. Ниточки, наперстки, бусины. Даже иголка стоила тогда немалых денег.

Взгляд переходит на скамейку, расцвеченную домотканными половиками. Такие ткала моя прабабушка. Стометровые, яркие. Мне никогда не понять, каким запасом терпения, трудолюбия и усидчивости надо обладать. Зато, с легкой руки моей прародительницы, я обладаю редким раритетом, на который ступать приятно. А с некоторых пор еще и модно.

— Это сейчас дорогое удовольствие, тренд. Тяжелый труд. Даже метр сделать — надо хорошо постараться! Я всегда удивлялась — есть же половики с рисунком. Представьте, село, 200 лет назад, бабушки, не знающие счета.  Это ж как надо было все высчитать без всяких схем, чтобы рисунок не нарушить?!

Вещи хранят свои тайны, окутывая энергетикой. Наверное, это называется «память предков». Нам предлагают полное погружение. Здесь так принято.

— Девочки, вон там сарафан висит. Платки надевайте. Фотографироваться, так по форме!

Особенно «форма» завораживает иностранных экскурсантов. Во время проведения Чемпионата мира по футболу двери этого музея не закрывались. А впечатлительные заморские гости слушали с  широко открытыми глазами.

— Шведы, англичане, немцы. Самые неэмоциональные финны. Самые горячие мексиканцы и итальянцы. Но им так сложно все объяснить. Душу сложно передать. Здесь же особенные речевые обороты. Приходится говорить сухо. Но иногда «срываюсь». Был случай забавный. Приехала экскурсия, переводчик русского не знает. Я рассказываю, что раньше на Руси женщины были справные, легко могли чугунок полный поднять и воду натаскать. В общем, дородные! Смотрю, переводчик глазами хлопает. Он и сам не понимает и перевести не может. Он мне: « Каак?». Я ему: «Таак!».  И руки в боки. Гуд, говорит, понял!

Лариса Александровна для наглядности принимает соответствующую позу.

— Ой, а можно я вас так сфотографирую! — восклицает подруга.

— Можно. Но все же вид у меня не тот. Пойду, переоденусь! — не выдерживает Лариса Доронина. А мы и не задерживаем.

Возвращается полностью «вписанной» в это пространство. Совсем другое дело, ничего не скажешь.

И продолжает свой сказ.

—Англичанка с семьей была. В возрасте уже женщина. Ей все так понравилось. А когда наш чай на травах попила — вообще обалдела!

Чай с травами нам тоже предлагали. Говорят, эти края на душицу и всякую полезную траву богаты. Если заварить их в одном из пузатых самоваров, выстроившихся в ряд, как солдаты перед генералом, действительно, обалдеешь!

Иван Иваныч, самовар

Пузатый витязь в медных латах

Могучий стан горячий пар

Почто не во главе стола ты?

Из века в нашей стороне с тобою пили и едали

Недаром на твой броне теснятся оттиски медалей.

Кстати, о медалях. Чем больше их на пузатых боках, тем именитее самовар. Некоторые экземпляры имя делали не только в России, но и заграницу ездили на смотрины.

— Вот самый старый слева. По медалям можно даже смотреть. Это значит, что он тоже на выставке был. Это как в советское время знак качества. Медаль означала, что изделие  прошло эту выставку. На конфетных коробках, кстати, тоже есть.

На деревянную утварь медалей не ставили. Вместо всемирной славы  она получила признание временем. Вот как эта, огромная, из которой ели всей большой крестьянской семьей, ей не меньше ста лет. Или увесистый ковш.

— Это ковш из нароста на дереве сделан, из капа. Цельный. Выдолбили.

Из «тяжеленького» здесь практически все. Недаром замуж брали только справных. Попробуй, утюг подними, даже самый маленький. Да что там утюг! Даже небольшой и пустой котелок ухватом подцепить и донести до стола непросто.

— Вот, ухват, вроде палка-палкой, а тоже подхода требует: далеко возьмешь – тяжело, близко – горячо. Приноровиться надо. Наука целая.

Целая наука и в соседней комнате. Местные называют ее — маленький зал больших ремесел.

— Здесь все руками наших земляков сделано. Вот стенд, на нем целый процесс запечатлен – как из семени получается готовое изделие. Рассказать-то и за пять минут можно. А вот на дело порой и два года уходило. Чтобы получить нитки, потом соткать полотно. Дальше выморозить, выбелить, выкрасить и уже потом сшить рубаху такую. Могли мягкие быть и жесткие  рубашки, в зависимости от материала. Или крапива, или лен. Но лен у нас практически не рос. Это немного не наше растение. Крапива, конопля.

Такие рубахи пользуются бешеной популярностью. Итальянец был готов выложить кругленькую сумму. Но...

— Родина не продается! – патриотично заявляет подруга.

— Точно! – искренне вторит заведующая музеем.

Купить один из раритетов иностранцы пытаются постоянно. Вдруг, повезет! Только не здесь.

Ручники, полотенца, утиральники, рукотеры – это же целая история. Вот прялка, веретенца. Кстати, роспись старая. Ткацкий станок. Это лучина, а рядом светец. По сути, первый торшер. Расписанные натуральными красками туески смело можно называть первыми сумками-холодильниками. Из рук выпускать не хочется!

— Ооооо! Колокольчики! — практически нараспев произносит подруга, переметнувшись в уголок кузнеца. Здесь изделия  всех мастей и размеров.

— Вон те дальние круглые – на обода лошадям подвешивали. Есть даже подписанные мастерами колокольчики. Это колокол-ботало, для домашних животных. У каждого свой звук, чтобы узнавать свою корову. Так кузнец должен был придумать.  Слух должен был иметь, не только руки. Это были уважаемые люди, целители и маги. До революции у нас в Арамашево три кузницы было у нас. Ни одной не осталось.

 Остались огромные амбарные ключи, ножницы и сечки столь угрожающего вида, что непосвященным, далеко ушедшим от своих корней, напоминают изощренные орудия пыток.

— У нас даже конкурс проходит. Собираются команды, и в корыте сечками капусту рубят. Потом пельмени лепят, и мы их на костре варим.

Ощутив аромат костровой пищи, делаем шаг на несколько десятилетий вперед. Печатные машинки, фотоаппараты, часы. Кстати, старинные конца 19 века тоже есть. И стоили они по цене коровы.

— У нас нет такого, что мы что-то выбираем. Берем все, что люди готовы отдать, даже если вещи всего-то лет 20-ть. Потому что понимаем, что жизнь быстротечна. Даже судя по сотовым телефонам. Уже можно и по ним историю написать и коллекцию сделать.

 Полученной информации вагон и тележка. Хорошо, что мы живем во времена диктофонов, и блокнотик, и память без нужды напрягать не нужно. И в тетрадку кляксу не поставишь, неловко орудуя гусиным пером.

— Гусиные перья на вес золота были. С одного гуся можно было только два перышка взять из крыльев. Это была наша валюта, их поставляли в Европу.

Наша экскурсия продолжается уже в учебном классе. В какой угол встанешь, в то время и попадешь. Нам предстоит урок в старой школе.

— Почерк-то какой! — подруга раскрывает пропись с идеально выведенными буквами. Настоятельно рекомендует дочери-второклашке  оценить. Дочка ценить не хочет. Ничего. На этот случай есть розги — обязательный воспитательный элемент школьного процесса. Стоп. Сейчас же каникулы!

— А этот деревянный портфель сделал житель нашего села своему сыну в 1943 году. Что касается почерка, то в Китае до сих пор все дети изучают каллиграфию. Очень мозг развивает.

Звенит колокольчик – урок окончен. На прощанье крутим совершенно фантастический глобус. Благодарим за экскурсию, стоившую нам обещанной статьи и фото. Взрослым она обходится в 100 рублей, детям – в два раза дешевле. Кстати, если не успеете в Арамашево летом, здесь и в другие сезоны есть, на что посмотреть. Три раза в год деревня гуляет. 6 января в «Праздник Валенка», когда изделие можно свалять на специальном мастер-классе. Придете в валенках – еще и приз получите. Само-собой, здесь всех ждут в Масленицу. А самый ближайший повод заглянуть в деревню с ароматным названием – «Бабье лето». Гулянья пройдут 15 сентября. Для пущего удобства вот вам телефон: +7 (3434) 67-36-33.

А у нас два часа, как корова языком слизала. Прощаемся и идем удовлетворять любопытство по поводу дома с секретом. Обходим с изнанки и снова зависаем еще на 15-ть минут. Уютное местечко. Но Церковный камень зовет, а Шайтан-камень тянет. И до них отсюда рукой подать. Дальше слова кончаются. Потому что рот полон спелой дикой клубники, а воздух – пряным запахом трав. Тот самый случай, когда лучше смотреть, чем говорить.

Арамашево мы покидаем спустя еще два часа, напившись родниковой воды и изрядно помочив ноги в реке. Решаем сюда непременно вернуться, чтобы пошептаться с таинственным Шайтан-камнем, до которого всего-то рукой подать, да вброд не перейти.

Не будьте столь опрометчивы, не забывайте купальных принадлежностей. А, лучше, захватите палатку. Вам здесь точно будет по душе. Отличная перезагрузка, если отпуск не светит. А нас снова зовет дорога. Приличная, кстати, почти на всем протяжении долгого пути. Увидимся в Коптелово! В знаменитой избе бабы Кати.


 

Фото из личного архива Анастасии Суриковой.