516
5
0

Особый магнитский характер


Посетительница администрации рассказала личную историю, чтобы объяснить свои переживания за судьбу городской окраины


 

Нина Субботина

С Ниной Владимировной Субботиной мы познакомились во время приема заместителя главы города по ЖКХ. Своего согласия на наше присутствие в кабинете во время разговора с чиновником она не дала. Но пригласила к себе домой, чтобы рассказать немного об истории поселка, о себе и о просьбе, с которой пришла в мэрию.

После новогодних праздников созвонились и договорились встретиться. Расположились на кухне. Нина Субботина родилась в 1948 году, работала учителем начальных классов, затем преподавателем истории и обществоведения. Но начала она свой рассказ с истории семьи.


 

Война много дел наделала в нашей семье

Сами мы с Волги — Буинский район, село Киять. Это не деревня, а настоящее большое село.

Мама поступила в начале войны в медшколу, но учиться не смогла. Надо было кормить семью. Ей, как старшей из трех сестер, добавили годик и посадили на трактор. Она пахала, средняя сестра сидела на сеялке. Младшая бегала рассыльной, если не хватало почтальонов. Носила в дома все сладкое и горькое, что приходило с фронтов. Победу они встретили без отца.

Дед мой был беспартийный, веру в бога не бросал, но село его очень любило. Характера он был покладистого и пел хорошо. На свадьбы и на гуляния Гриньку Мишина всегда звали. Туда, где он есть, сельчане обязательно приходили. Там, где Гринька, там веселее будет. Мама моя тоже была хорошая певунья. И я песню люблю. Ну а сама к богу пришла только после смерти мамы.

Дед, урожденный в 1903 году, погиб на подступах к Москве. Похоронку на него принесли в 1942. Не вернулся с войны и один из его братьев. Отец мой попал на фронт уже в конце войны. Побывал в плену. Война много дел наделала в нашей семье.


 

Все начинали жизнь с бараков

Из семейного альбома

Приехали мы на Магнитку в 51-ом году. Моя мама — Александра Григорьевна и моя тетка Антонина Григорьевна приезжали сюда к знакомым. Те приехали на Магнитку по вербовке. Тогда люди Сибири и Урала еще боялись. Поэтому и применялась вербовка. Маме было 25, тетке 21 год, а мне 3 годика. Переехали они сюда с моей бабушкой, не по вербовке, а вольнонаемными. Наш поселок начинался на улице Энгельса. Работала обогатительная фабрика, рудник работал. Карьер тогда был совсем маленький. А из домов только бараки. Постепенно сюда вся родня перебралась. Вот тогда и началась наша династия железнодорожников.

Все жизнь начинали с бараков. Бабушка пошла работать в мужское общежитие. И нам дали в нем малюсенькую комнату. Потом в бараке получили комнату поприличнее с большой красивой печью. Сделали перегородку, получилось две комнаты. Жили вчетвером — в тесноте да не в обиде. Так стартовала наша жизнь на поселке.

Магнитский характер особый. Здесь люди очень дружные. Тогда друг за друга держались. Народ был всякий и слишком бойкий. Видимо, много лишений пережили. Да даже мы подростки, что мы видели после войны. Но запомнилось одно — нас очень все любили. Фронтовики ценили, что вернулись живыми. Они понимали, что значит дружба. Что значит, делать доброе дело. И детей любили безгранично. Особенно нас любили учителя. Все видели в нас продолжение тех, кто защитил нашу землю. Все это шло через пролитую кровь, через пережитое. Работали родители очень много, но уделяли нам каждую свободную минуту. Сейчас все не так.

Раньше если массовое гуляние устраивали или во дворе барака собирались, то все пели и плясали под гармошку. Попоек не было, никто не дрался. Представляете, мы жили в бараке, там столько разных людей, но никто свою комнату не запирал. Никто не делал замечания, что ему мешают. Коридор мыли, когда летом было душно, в него выносили матрасы и спали. А люди шли со второй смены и уходили в третью, и никто никому не мешал. А сейчас, мне лично, все мешают — то за стенкой громко говорят, спать мешают, то дверь заденут. А тогда главной была доброта.


 

 

Выбрала историю без всякого сомнения

В школе учились интересно. В начальной школе у нас была Ангелина Васильевна Комаровская — учительница в годах, как нам тогда казалось. Было с ней и строго, и интеллигентно, и мило. И мы ребятишки были интересные. Пропадали в лесу. Там, где сейчас стадион на Магнитке. Лес живой, в нем грибы и ягоды, а ниже чистая Чусовая. В ней пойдем и гарпуном рыбы натычем и на костер ее. Рыбы было много. Район, где улица Бурильщиков, до сих пор называют Сахалином. Здесь раньше ничего не было, и когда мы шли в школу, ветер был до того сильный, что сдувал с ног как на Севере. Вот и придумали, что здесь как на Сахалине. С тех пор эту часть поселка и называют Сахалином.

В подростковом возрасте была как все — пионерка, комсомолка. Но, правда, активной, бойкой, всегда самой за себя приходилось постоять. В педучилище стала старостой, на работу пошла, стала секретарем комсомольской организации. А в школе жили очень весело — пионерские сборы, походы, пели песни, кричали речевки. Мне хорошо давались русский и немецкий. В школе многие немецкий язык не хотели учить. Немцев считали врагами.

Были и немцы военнопленные. Они строили первые большие здания — клуб, рудоуправление, всю улицу Горняков, дома на Набережной, общежитие на Энгельса.  Когда клуб строили, все вокруг было загорожено колючей проволокой. Пленным приходили посылки — всякие баночки. Может это была тушенка или сгущенка. Не знаю. Некоторые военнопленные знали немного русский, звали нас ребятишек, чтобы мы подходили за гостинцем. Но мы не подходили — это немцы, враги. А консервные банки красивые, если на улице находили, мы несли домой и садили в них цветы. Есть у нас немецкое кладбище. Но никто из нас на него никогда не посягал, вандализма не было.

Почему я стала историком? Была учительница Галина Васильевна Миронова. Она для меня образец. Мне нравилось, как она дышит, как ходит, как одевается. Она — это все. Я на ее уроках получала хорошие оценки, я понимала ее предмет. И выбрала историю без всякого сомнения.

Сначала я в 1968 году закончила в Камышлове педучилище, стала учителем начальных классов. Для отработки по распределению выбрала Старую Утку. Чтобы быть ближе к маме. Я женщина по характеру каменная, но без мамы жить не могла. Отработала 4 года. В Первоуральске мест не было, переехала в Буланаш, работать в детском доме воспитателем. Потом взяла часы истории. Историков тогда не хватало в школах. Дальше мне дали начальные классы. В школе, в училище нам всегда хотелось есть, а в Буланаше мы начали зарабатывать деньги, ощутили достаток. Я продержалась два года, не смогла работать с детдомовскими. Мы послевоенные дети не могли смотреть на их драки, ругань между собой. Перевелась в обычную школу. И спустя 4 года вернулась домой.

Работала в 17-й школе. Дали мне тогда начальный класс, я пока их учила закончила три курса истфака, и продолжила вести этих ребят до 8-го класса. Это было интересно. На месте школы в Талице сейчас построили новый дом. И это хорошо, не могла я смотреть на школьные развалины.


 

Буду рада, если землякам принесу пользу

Сейчас я на пенсии, но мне не сидится. Я стою за себя и за жителей Магнитки. Поселок дряхлеет. Рудник переходит из рук в руки. Мэры не задерживаются. На поселки они внимания мало обращают. Скоблят и украшают только проспект Ильича и часть Ватутина. А когда им на поселки смотреть?

 У нас на Магнитке много ветеранов, инвалидов, детей. Я сама инвалид по органам движения. А магазинов у нас нет, надо за всяким пустяком на автобусе в город ехать. Но как в него сесть? На автобусных остановках у нас нет посадочных площадок. На ступеньку не забраться, а водители на нас злятся и оскорбляют. И мне это обидно.

В администрацию хожу не первый год. Обещают, но заместители меняются как перчатки. Пришла к Кабцу, он выслушал, назначил ответственным Гузаирова. А того уже нет, а я-то — есть. Я осталась. И я упертая. Пришла в третий раз. Они зашевелились. Ко мне прислали молодого человека, он узнал какую остановку надо благоустроить. Предложил плиты уложить. Но меня это не устроило, решили с ним работы оставить на весну. Скоро мне должны по почте дать окончательный ответ. Я буду рада, если землякам принесу пользу своими действиями. Да и самой мне это надо. Ну вот такая я — магнитская.


 

Фото Дмитрия Дегтяря