671
4
0

О пользе полуправды и «адвокатской болезни»


Авторская колонка кардиолога Вадима Кучумова


Вместо пролога

Бывают ситуации, когда что бы вы ни делали, какие бы замечательнее лекарства ни вводили, пациенту без неотложной операции не выжить ни при каких обстоятельствах. А кардиохирурги любят оперировать относительно «здоровых» пациентов — с нормальным давлением, вылеченными зубами, здоровым желудком и отсутствием ЛОР-патологии.  Желательно днем.  Еще более не любит тяжелых больных «Медицина катастроф», где от всего былого пафоса (это когда хирург на вертолете летит в отдаленную деревню делать операцию, например) осталось только гордое название. И служба, созданная транспортировать любых пациентов, при упоминании о тяжелом больном начинает… как бы это помягче выразиться… очень сильно бояться, что они не справятся с такой задачей, и пациент вдруг в дороге умрет.  Реальный разговор с диспетчером медицины катастроф:  «Нам надо сегодня утром срочно перевести пациента на  имплантацию стимулятора в областную, они берут, но крайний срок — до 12 часов, если позже — там закрывается операционный день. Сегодня пятница, а пульс у человека 30 ударов в минуту, и как долго он протянет — неизвестно. Голос в ответ с «ленцой» и явным чувством превосходства (видимо, сотрудников  туда принимают только с дворянскими корнями): «Обещать ничего не можем, у нас своя работа и нас вообще  операционный день областной  больницы не интересует. Если часов в 15-16 подъедем, то тоже неплохо… ждите (короткие гудки)». Поэтому всех дежурантов кардиологической реанимации на берегу предупреждаем, что конечно можно звонить в «Медицину катастроф» и провести на телефоне полдня, согласовывая кучу мелких деталей с нулевым результатом, но лучше позвонить «03» и в считанные минуты приедут простые ребята в сине-красной униформе и без лишних вопросов быстро и четко выполнят свою работу, потому что понимают — «в одних озерах плаваем».

Вадим Кучумов, заведующий кардиологическим отделением городской больницы Первоуральска

Поступил как-то в мое дежурство по неотложке судмедэксперт на пенсии с обширным инфарктом.  Есть такое понятие — «адвокатская болезнь». Так вот — у многих судмедэкспертов эта болезнь присутствует. До того, как набрать «03»,  в течение  двух часов лечился мужичок проверенным средством, но пол-литра панацеи с формулой C2H5OH чуда не совершили, а  время было потеряно. Поэтому, когда мы провели терапию по растворению тромба, препарат не сработал, а инфаркт огромный, зона неуклонно расширяется, потому что закупорена крупная артерия, питающая переднюю стенку сердца.  Тут еще  для полного «счастья» начало у пациента валиться давление и появились первые признаки кардиогенного шока.  Единственный путь к спасению  — открывать артерию катетером и вставлять стент на место удаленного тромба и бляшки, но в нашей больнице пока нет такой возможности, надо везти в Екатеринбург, в «Областную». Но если доктор из «Областной» узнает, что у пациента большие проблемы с давлением , то порекомендует его вначале стабилизировать, а потом везти. А стабилизировать его априори невозможно, так как сократительная способность сердца (как насоса) неуклонно продолжает ухудшаться. Короче, порочный круг. Можно, конечно, было поступить формально: позвонить в «Областную»,  доложить всю правду о пациенте, получить «ценный» совет по нормализации давления, все, естественно, записать, попытаться совет выполнить,  и к вечеру отправить тело в морг, но со всеми соблюденными формальностями.

«Была-не была» , «грудь в крестах, либо голова в кустах», «кто не рискует, тот не пьет шампанское» — много поговорок на эту тему в великом и могучем.  А две ПИТовские медсестры, как две овчарки, стоят на изготовке, ушки на макушке,  и ждут от тебя  команды и готовы в одну секунду, без суеты, но скоро и ловко начинать делать свою работу. Короче, поехали!

— Олеся! В правую вену через катетер допмин, доза максимальная!

— Какое давление? Не сильно повысилось?

—  Давай, Люба, в правую вену адреналин!

— Катетер тоже ставить?

— Что за вопрос?!  Естественно!!!

— Давай, добавляй скорость!

 На  какое-то время давление в итоге  подняли, но ресурс  у такой терапии ограничен — это все равно, что старую клячу кнутом подгонять, силы скоро кончатся, надо быстро что-то решать.

Звоню кардиологу в областной центр: так мол и так, обширный инфаркт, тромб растворить не смогли, надо вашу помощь, а на вопрос о давлении говорю, что  в принципе нормальное — 120/80. А оно действительно нормальное (только какими усилиями!) и  на время проведения разговора по телефону, а что будет в скором времени с этим самым давлением — вилами по воде писано. Но про усилия наши  доктору на том конце провода знать не обязательно, иначе не возьмет.

 Не всегда полезно знать всю правду не только в жизни, но и в медицине тоже.  

Короче, взял!!! 

Тут наступает второй акт марлезонского балета: надо нашу«Скорую», которая правда ничего не боится (ну почти), убедить его повезти. Поэтому, заслышав грохот каталки, командую сестрам адреналин убрать, а допмин сделать на минимум, чтобы не пугать раньше времени хрупких девушек.

Фельдшер осмотрела пациента и говорит:  «Побаиваюсь везти, вроде и обезболен на наркотиках, но давление подозрительно низковатое  — 105/70 (а в реальности  до капельниц  — 80/50), допмин-то зачем поставили?» — «Да так мол и так, говорю, для профилактики на дорожку  на всякий случай».  Посмотрела на меня девушка со «Скорой» очень хитро и глаза сами, без слов говорят:  «Мы,  мол, понимаем все особенности национальной охоты и мол все нюансы нами  учтены».  

Решилась в итоге  наша «Скорая» на транспортировку, повезли пациента, конечно, намучались с ним  в дороге — чуть не поседели сами с этим давлением, но довезли до «Областной больницы».  

Я потом выяснил, что все хорошо у  экс-судмедэкспета в итоге закончилось, из передней нисходящей артерии тромб убрали, стент поставили, зона инфаркта уменьшилась и давление нормализовалось. Короче, выжил и выписался. Все свободное время в саду проводил потом  и лекарство от «адвокатско-судмедэкспертной» болезни  регулярно принимал. Хотя может благодаря своему «лекарству» и выжил, потому что вообще не помнил, что с ним было в этот день.