387
7
0

Мы, бывало, не ели три дня


Первоуральский суд встал на защиту новоуральских детей


Об этой истории мы узнали в начале осени. Трое несовершеннолетних детей живут на попечении бабушки, буквально, на птичьих правах. На свою скромную пенсию женщина смогла обеспечить им достойное жилье, питание и, даже, образование. Пусть и на дому. Обеспечить им необходимую социализацию она не может. Нет прав, нет разрешительных бумаг, практически нет контактов с дочерью, живущей в Новоуральске и передавшей матери своих детей. У детей, в свою очередь, нет прописки, нет прививок и, соответственно, возможности посещать детсад, школу и больницу. Так было на момент нашего визита. После чего семьей из Крылосово заинтересовались органы опеки. В начале октября семья поставлена на персонифицированный учет. Сегодня бабушка Елена Андреева выступает с иском, просит ограничить в родительских правах сразу трех взрослых людей. Отца старшей внучки, отбывающего наказание. Отца младших детей и собственную дочь, поведение которой резко изменилось два года назад, когда родился младший Семен.

— Изменилось только то, что опека нам помогла. Мы составили исковое заявление. Потому здесь и находимся. Со стороны родителей пока  никаких изменений нет. Единственное, дочь привезла нам медицинские карты. Мы ставим все пропущенные прививки. Сейчас прошу ограничения родителей в правах и подаю на алименты, — говорит Елена Андреева. 

Рассматривают гражданский иск в здании уголовного суда. Здесь есть возможность видеоконференц-связи и общения с отцом старшей внучки Анны — Михаилом Поповым, отбывающим срок. Увидев его, девочка сразу начинает плакать.

— Жалостливая она у нас очень, — говорит бабушка. — Ей всех жалко.

Родители не пожалели ни Анну, ни Настю с Семеном. С отцом девочки мать рассталась давно. Общение, практически, было только с матерью Михаила. Та спасала детей от голода, когда новый супруг матери выносил из дома мебель и занимался рукоприкладством. Детей, правда, не обижал.

—Он маму бил. При нас. Сначала он был хорошим. А потом испортился. Мы жили на пособие, которые маме платили на Семена. Отчим — Варварин — покупал спиртное. Я не знаю, на что. Они с мамой иногда возвращались с деньгами и продуктами. А так мы по три-четыре дня бывали без еды, — рассказывает старшая девочка Анна.

Тогда Анна брала среднюю Настю с собой к бабушке своего отца. Та привечала, кормила, давала еды для Семена. Потом из маленькой комнаты в 9 квадратов, где жили пятеро, исчезла практически вся мебель. В марте Анна забрала младших и привезла к бабушке со стороны матери в Крылосово. Сама вернулась заканчивать в школу, после чего приехала к Елене Андреевой.

— Им возвращаться некуда. Там уже нет холодильника, стола, мебели. Новый муж все выкинул или сломал. Внучка старшая последнее время на детском матрасе спала. Дверь входная закрывается на бумажку. Теперь зять выжил из дома и мою дочь. На него постоянные жалобы в полицию от соседей. Занимает квартиру на правах наглости. Идти-то ему некуда,— говорит Елена Юрьевна.

 

Алексей Светлаков, юрист

— Младший Семен нуждается в лечении. Мать не заботится об этом. Оставление в семье детей является опасным для их жизни и здоровья, — добавляет представитель Елены Юрьевны, адвокат Алексей Светлаков.

Отец старшей — Анны — дает знать, что расставаться с ребенком не намерен. Ему напоминают — дело не о лишении прав, а об ограничении. На вопрос, почему раньше не заботился о дочери, говорит, не было финансовой возможности. В новой семье пятеро детей. Зато сейчас, находясь в местах лишения свободы, он регулярно платит алименты... бывшей жене. Надо ли говорить, что ребенку от них ничего не перепадает.

—Я прошу, уважаемый суд, не лишать меня прав.

—Это ограничение.

—Сейчас я отбываю наказание, ничего не могу сделать

— Ребенку 16 лет. Вы же не все это время отбываете.

— Я скоро освобождаюсь. В начале 2019-го года. Я знаю, что ребенок очень эмоциональный. Сейчас она начала плакать, увидев меня.

— Да. Папа живая, мама живая. А ребенок фактически сирота.

— Это говорит о том, что она очень любит своего папу и очень хочет быть с ним. С ее матерью я в разводе. С ней не общаюсь. Дочке звоню по телефону. У меня есть ее фотографии.

— Вы видите, что ребенку плохо. Вы знаете, кто такой Варварин? Не пытались ее забрать?

— Мне запрещали. Когда ребенок вырос, стал самостоятельно передвигаться, она стала приходить к моей маме. Я по возможности всегда с ней общался. И сейчас ей звоню по телефону. Я встал на сторону исправления. У меня каждые три месяца поощрения. Наркотики употреблять я больше никогда не буду.

— А что вы можете сказать про Варварина?

—Да. Варварина видел. Это наркоман, ведет аморальный образ жизни. Я этого не отрицаю. Не удивлен, что он скоро окажется за решеткой.

— У вас сердце не екнуло?

— Очень екнуло.

У представителя Варварина сердце, похоже, не екнуло, позиция оказалась твердой. Аргумент — недостаточно доказательств:

— Детей необходимо вернуть родителям. И, когда будут уже те обстоятельства, подтверждающие, что детям опасно проживать с указанными лицами, тогда ограничить в правах. Пока все со слов бабушки. Исключительных доказательств не было представлено.

Позицию матери детей озвучивает Елена Андреева. Говорит, та бы и не отдавала, да взять ей их некуда. Сама мыкается по углам. Детям звонит редко. Но в день рождения младшего они с Варвариным в Крылосово приехали.

— Приезжали  в конце сентября. Трезвые были. Привезли машинку, игрушки и немного продуктов. Два часа всего побыли. Конечно, детям этого не хватило. Семен еще не очень понимает, кто это, хотя я показываю фото. А средняя Настя долго плакала, когда они уехали. Я бы не стала их у дочери забирать, если бы была не крайний случай. Ей все время видится, что она их заберет обратно. Но пока ничего для этого она не делает. Если ее ограничат в правах, она так же сможет приезжать и навещать их.

Ограничить в правах мать детей и их отцов просит и первоуральская опека.

 

Олег Карпов, представитель певроуральской опеки

—Нам стало известно об этой ситуации в начале сентября. От бабушки узнали. Мы сделали запрос в Новоуральск. Из ответа следовало, что ситуация  там стала известна летом 2018 года. Ранее жалоб не поступало. Составили на мать административный протокол. 3 октября там заведена на семью карта, они поставлены на персональный учет. Управление соцполитики Первоуральска, рассмотрев материалы гражданского дела, считает возможным ограничить в родительских правах, — комментирует замначальника отдела опеки Олег Карпов.

 — Читаю акт от Управления соцполитики Новоуральска. С июня им стало известно, что дети не находятся по месту жительства. Но никаких действий они там не приняли. И только обращение в первоуральскую опеку дало возможность начать обеспечивать защиту прав детей. Я рассчитывал, что по закону об опеке и попечительству будет назначена хотя бы предварительная опека, этого не произошло, — добавляет Алексей Светлаков.

В итоге суд решает вопрос в пользу истца Елены Андреевой. После того, как решение вступит в силу, представлять интересы своих внуков она будет на законных основаниях. Сможет не только прописать их и оформить в детсад и школу, но и обеспечить им более комфортную жизнь, чем на 13 тысяч пенсии. Кроме того, на счет детей будут поступать алименты, взысканные с родителей, вплоть до совершеннолетия Анны, Анастасии и Семена. Все то время, пока решение вступает в силу, представителями детей являются органы опеки. Все надеются, что горе-родители не будут оспаривать решение суда. Вернуть своих детей они смогут, если захотят и предпримут для этого определенные действия.

— Дочка, я тебя люблю, — напоследок бросает с экрана Попов, и видеотрансляция обрывается. Успевает это услышать Анна или нет — непонятно. Но то, что слез от этого станет только больше — очевидно. Она же жалостливая. К тем, кто их не пожалел.


 

Фото предоставлено Интерра- ТВ