497
6
0

Мама руками и ложкой вырыла ямку, туда и захоронили сестру


История узницы Освенцима Рони Семушиной


В канун великого праздника Дня Победы принимают поздравления те, кто не иначе, как чудом, выжил и дожил. На большом жилфонде «Даниловского» их осталось всего 17 — пять участников Великой Отечественной, три блокадника и девять узников концлагерей. Большинство из них практически не выходят из дома — голодное, страшное детство и юность «рикошетят» болезнями. Многие не хотят вспоминать то, что с ними было, другие и вовсе не помнят —  были слишком малы или память стерла воспоминания, чтобы не сойти с ума.


 

На пороге первоуральской "хрущевки" нас встречает статная и удивительно красивая женщина с необычным именем — Роня. «Имя у меня польское» — поясняет кратко. Что касается стати и роста, то этим Роня Степановна пошла в мать. И эта стать спасла их семью от страшной смерти в концлагере.

Роня Степановна надевает пиджак с наградами и начинает свою историю — рассказывает спокойно и практически без эмоций. И от этого спокойствия спину сковывает ознобом.

— В каком концлагере вы были?

— В Освенциме...

Цыбульские (девичья фамилия ) жили в Белоруссии. 22 июня Роня вместе с отцом пошла в лес за ягодами. Они уже возвращались, когда услышали «Ханде хох. Руки вверх!».

Отец успел скрыться, позже воевал в партизанском отряде. Роня с матерью, младшими сестрами и соседскими семьями скрывались в лесу, в болоте. Жили в шалашах.

А потом все равно нас поймали и увезли в Германию. Пока ехали, самая маленькая сестренка, ей годик был, умерла. На остановке мама ложкой и руками выкопала ямку, туда и захоронили ее.

Цыбульских привезли в один из самых страшных концлагерей Освенцим. Там они пробыли полгода, ели воду, в которой болтались два кусочка брюквы. А потом в лагере появился немецкий помещик. Искал для сельхозработ крепких статных женщин. Мать Рони подходила по всем параметрам.

Он отобрал на работу 12 семей. Нас вместе с матерью вывезли из лагеря. Взрослые работали без отдыха. Стоило присесть, как надзиратель так плеткой хлестал... А мы, дети, помогали сучки собирать. Нам повезло. А сродную сестру мамину сожгли – она небольшого роста была.

 

Кроме страшных воспоминаний осталась от тех времен фотография. Вот мама и Роня, и младшая сестра, которая живет сейчас в Харькове.

У нас было шесть бараков. В одном жили итальянцы, в другом – французы, поляки. Мы же дети, мы бегали к ним в гости смотрели как они живут. Конечно, здесь кормили получше. Карточки дали. Но все равно над нами издевались. Вот у меня нога оторвана (Роня Степановна касается рукой левой щиколотки). Это они нас собаками травили. У немцев был небольшой участок, и там жили кролики, а вокруг леса были насажены подсолнухи. Потом их составляли в снопы, и кролики жировали. Когда осенью был убой, нас, детей, собирали, давали красные флажки, и мы вставали вокруг поля, стучали, и они убивали их по целому самосвалу и увозили...Конечно, мы понимали, что происходит.

А потом пришли американцы и освободили пленных.

— Они пришли и принесли ведро какао и окорок — вот такой шмат метр длиной. Отрезали по куску и какао насыпали. А мы не знали, что это такое, в жизни не видели. Черный порошок какой-то, выбросили его. Может, кто-то и сообразил. Собрали нас и предложили на выбор – кто хочет остаться в Германии, пожалуйста. А кто хочет поехать в Америку, примут. А кто хочет на родину? Все женщины: «Ой, домой, домой, домой!». Домой приехали — пепелище. Чуть с голоду не умерли после войны. Мы в июне вернулись. Уже картошка цвела у всех, а у нас же не посажено. Ужас был.

Выжили. Вернулся с фронта отец с Орденом Славы. А потом судьба забросила Роню Степановну на Урал. Здесь она вышла замуж, закончила медучилище и полвека отработала в детской больнице.

Мы пытались с мужем уехать в Белоруссию. Я приехала, хотела в больницу устроиться, так трехсотая в очереди была. Он — металлург. Там ему совсем работы не было. Вернулись.

Врачом стали младшая сестра Рони и единственный сын. Вот, говорит, перед нами заходил, проведывал. Все-таки пятый этаж, не набегаешься. Да и за супругом ухаживать нужно. Шесть лет назад парализовало, одолела болезнь Паркинсона, сейчас лежит в госпитале.

Это я с виду крепкая. А тоже давление на днях скакнуло, пришлось скорую вызвать. Война отдается.


Фото Анастасии Нургалиевой