512
4
0

Капремонт на нашу голову. Сцена третья. Не заключительная


Елена Красулина, журналист

У меня опять потекла крыша. Нет, не в смысле «бак потек», «крыша поехала», «двинулась головой» — в буквальном смысле потекла в квартиру. Направление потока воды — прямо моя кухня и гостиная. Цвет воды — ядовито-желтый с ржавым оттенком. Последствия от такой воды — на хрен весь мой ремонт в квартире, сделанный полгода назад, после капитального ремонта моего дома, в том числе и крыши!


Что такое капитальный ремонт дома — знаю не понаслышке. Если вы платите за капитальный ремонт, но еще не испытали его на себе — вам таки не так уж плохо живется, хочу сказать. Вы просто платите в неведомую бесконечную и аномальную, как Бермудский треугольник, коммунальную дыру, и платите. А вот если вас этот самый ремонт все-таки настиг, то все — труба вам, вашей квартире, дому, нервам, здоровью и прочим, необходимым для нормальной жизни, сопутствующим обстоятельствам. Как говорил мой любимый персонаж из моего любимого фильма «Инфаркт микарда, вот такой рубец. Вскрытие показало. Все!». Именно это несчастье и постигло наш дом. И жизнь разделилась на «до того» и «после того». 

Ватутина, 22. Дом, в котором живет Елена Красулина


 

Третий год подряд после капремонта наш дом топит после каждого таяния снега и сильных дождей. Мы с соседями вызываем коммунальщиков, в том числе представителей Регионального фонда содействия капитальному ремонту, показываем им зону бедствия, бегаем перед ними с ведрами и тазиками. Они со знанием дела кивают головой, делают какие-то записи в своих книжках. Даже акты составляют. И увозят их с собой в неизвестном направлении. Даже людей посылают, чтобы они попытались устранить, похоже, непоправимые последствия капремонта. Те приходят: тук-тук, бряк-бряк, стук-стук и уходят. А крыша по-прежнему течет.


За два трудных для нас года после капремонта поменялось руководство УК и того фонда, который содействовал этому безобразию. Те, кто писали акты, составляли протоколы, рассматривали наши жалобы исчезли, растворились, как дым. Оставив нас наедине с этой проблемой. Люди сменились, а проблема осталась. И что в сухом остатке получилось, извините за каламбур, после этих "мокрых" перемен? 


С ужасом смотрю на потолок на кухне. Потом на новую газовую плиту, полную воды, новую тумбу, взбухшие обои на стене, натяжной потолок, подозрительно провисший в углу гостиной. Расставляю по всему периметру бедствия тазики и ведра. И привычным движением руки набираю УК со звучным названием «ЕРЦ». То есть, единый расчётный центр. Что же вы так не рассчитали-то, а?

— У меня в квартире потоп, течет крыша в результате таяния снега. Если быть точнее – в результате некачественно сделанного капитального ремонта. 

— Ваш адрес, телефон. Передадим заявочку. 

— Кому передадите?

На той стороне провода возникла пауза. Диспетчер явно не была готова к вопросу. 

— Передадим.

— Уточните кому. Хочу понять, кто придет, когда придет, а главное - зачем. Просто посмотреть или что-то сделать? Ко мне в квартиру вода через потолок бежит.

— У всех бежит. Ну, ремонтная бригада к вам придет. Когда не могу сказать. Передам им заявочку.
Я с ужасом почувствовала, что конкретика и ответственность испаряются, как дым с феноменальной скоростью, как будто подул ураганный ветер. 

— Скажите, а кто у вас ответственный за действия? Кто главный по тарелочкам? Как фамилия?

— В смысле?

— Ну, кто ответит за вашу безответственность?

— Не поняла? Что от меня хотите? Я заявочку вашу приняла? Заявочку кому надо передам? У меня тут люди звонят с проблемами, а вы мне дурацкие вопросы задаете. 


В день моего звонка, принятой и переданной непонятно кому заявочки никто не пришел и не позвонил. Тазики и ведра исправно резонировали от воды. Я села писать очередную бумагу по тем же адресам, только уже с новыми фамилиями: «Особую настороженность и обеспокоенность вызывает факт именно систематических весенних протечек, которые ведут к ухудшению и без того ветхих стен и перекрытий нашего дома.

О последствиях говорить не надо, недавний факт обрушения части стены в жилом помещении подобного типа известен всем». 

На следующий день звоню снова туда же и по тому же номеру.

— Добрый день, если он добрый! У меня течет крыша. Вы вчера приняли от меня звонок. Никто не пришел. 

— Вашу заявочку передала. 

— Кому? 

— Кому надо.

— Назовите фамилию этого «кому надо». У него есть телефон?

— О чем вы, это персональные данные, а мы их не разглашаем.

— Он что, в органах работает, ваш «кому надо»? Он не может прийти и починить крышу, которая бежит в мою квартиру второй день?

— Что вы мне голову морочите? Он вообще заболел. К вам другой придет.

— А у «другого» какая фамилия и телефон?

— Это персональные данные, мы их не даем. 

Круг замкнулся. Опустошённо смотрю в стену. Закипаю. Как тот чайник со свистком. 

— Так, если сегодня никто не придет и ничего не сделает, я приложу максимум усилий, чтобы вы и ваша укашка испытали весь гнев людской на себе. Я теперь понятно говорю? Моя фамилия Красулина. Журналист. Вашему руководству она хороша известна. 

— Как вы со мной разговариваете? Иван Иванович, тут какая-то не в себе что-то от меня хочет! Красулина. Да? К вам сегодня бригада придет. Она уже выходит. 

Помятуя подобные выходы в прошлом году, понимаю, что бригада придет только посмотреть. Так сказать, обследовать. После этого, наверное, придется «включать быка».


Редакция SHAYTANKA.RU запросила комментарии в Областном фонде поддержки капитальных ремонтов. Пресс-секретарь фонда Евгения Гирш сообщила, что о проблеме жителей Ватутина,22 руководство знает, проблемой занимаются, в ближайшее время дадут подробные комментарии.