591
21
0

Как срубили, так и стоит


Продолжение беспутных заметок по следам уходящего лета


Лето неумолимо приближает встречу с осенью. Кто-то грустит, не желая отпускать столь редкое для Урала солнце. Кто-то с упоением вдыхает терпкий запах рябины и увядающих трав, замечая внезапно пожелтевшие листья. В любом случае, еще как минимум месяц природа будет радовать глаз зелено-багрово-желтыми переливами. Красивые уральские реки не уйдут под лед еще дольше, скалы останутся стоять гордыми стражами на века. На века, надеемся, срублена нашими предками и знаменитая изба бабы Кати. Неподвластное временам года дерево хранит особый колорит, самодостаточный в своей простоте. Мы едем в Коптелово, чтобы своими глазами увидеть уникальный дом без единого гвоздя. Едем еще в июльский зной. Не обессудьте и не ругайте за сетование на палящие лучи. Грейтесь солнечными фотографиями и теплыми словами — зыбка, седулка и голбчик. Впрочем, до них еще надо добраться. 

Приезжаем в Коптелово ближе к четырем. Гуляя в Арамашево, мы сбили все стрелки и планы. Конечно, опоздали.  Судя по расписанию работы музейных  павильонов, после трех часов дня никто залетных путников здесь не ждет. Обходим по периметру несколько строений. Остается только догадываться по надписям и дорисовывать воображением, что прячут эти стены. Доходим до центрального здания. Вот, пожалуйста — получите, распишитесь. Еще полчаса назад мы бы успели. Что ж, чем не повод заглянуть сюда еще.

Хочется пить. И мы идем на звук тихо журчащей в деревянном желобе воды. Не простой, а с привкусом любви. Сладкая. Жаль, что опрометчиво забыты в поездку не только купальные принадлежности, но и хотя бы одна приличная пятилитровка. Дорожные бутылочки наполнены и опустошены на раз.

На улице ни души. То же стойкое ощущение, как и в Арамашево, что мы здесь одни. Один на один с широкой душой природы, с какой-то звенящей тишиной и тем особым ароматом, который бывает,  когда лето, несмотря на зной, уже скатывается в сентябрь.

Ниоткуда возникшие люди кажутся пришельцами. Пришельцы любезно подсказывают, что в знаменитом доме бабы Кати вот-вот закончится последняя на сегодня экскурсия. Остаток фразы доносит ветер, потому что я бегу за журналистским везением. Оно меня редко подводит. И сегодня точно нет повода отказать нам в том, чтобы как можно больше людей узнали об уникальном строении без единого гвоздя. Но сначала тихую деревенскую жизнь разрывает мой отчаянный крик:

— Галина Васильевна!

— Извините, у вас, наверное, рабочий день закончился. Но мы так долго до вас ехали. Можно нам «украсть» всего 15 минут?

Смотритель музея Галина Кувшинова думает недолго. Возможность рассказать про местную достопримечательность побеждает желание поскорее прийти домой и спрятаться в тень от щедрого не по-уральски лета. Делает звонок руководству, пытаясь объяснить «кто эти сумасшедшие люди» и что они потом напишут в своей газете с труднозапоминающимся названием.

Не теряя ни минуты, начинаем собирать информацию уже на подходе к дому-музею.

— Это изба 17 века. Основатель музея, местный житель Александр Григорьевич Потоскуев сначала у себя собирал материал. В 1971 году он узнал, что последняя жительница дома Екатерина Тимофеевна продает свою избу на дрова и уезжает в город к племяннице, так как уже возраст дает знать, ей было 93 года. Александр Григорьевич долго  ее упрашивал, перекупил эту избу, пригласил специалистов из архитектурного института, они исследовали и подтвердили, что это изба 17 века. Это уникальное строение. Есть в Нижней Синячихе изба 17 века, но она собрана из нескольких изб. А эта — где срублена была, там и стоит.В 1971 она стала не просто музеем. Этот дом считается памятником архитектуры и занесен в реестр.

На минуту останавливаемся перед входной табличкой и с наслаждением окунаемся в прохладу единственной в избе комнаты. Наслаждение чуть не оборачивается шишкой на лбу. А нечего напролом переть!

—Какие низкие проемы!

— Не проём, а притолока. Все не просто так — чтобы дому поклониться. А неучтивый разок лоб пристукнет и впредь знать будет!

Мы не такие, мы учтивые и памятливые. Потому и в единственную комнату заходим очень учтиво, второй раз, пригнувшись, как положено. Можно, наконец, встать в полный рост. До потолка вполне безопасное расстояние.  Все сразу становится каким-то родным, хотя в «настоящей» деревне я бывала раз, два, да маленько.

—Простая изба, а такая энергия в ней сильная! – в точности определений мне никогда не сравниться с подругой.

Здесь пахнет Русью и отшлифованными временем сухими добротными бревнами. Четвертый век они держат на своих плечах это необыкновенное строение. Маленькое и великое вместе. Шутка ли, одновременно здесь могли проживать 18 человек. В мире и согласии, не раздираемые квартирным вопросом,уважающие традиции. 18-той как раз и стала баба Катя. Катерина Тимофеевна, невеста третьего сына Калининых. Вот ее фото – в «красном» углу рядом с иконой.

—Красный угол всегда находился по диагонали от печного угла — подсказываетГалина Васильевна.

 

А печной угол был в избе всему головой. Согреет, накормит, спать уложит. Спали на печи самые почитаемые люди в семействе – старики. На вопрос, как же они могли туда забраться, Галина Васильевна указывает на приступок.

—Ну, и молодые должны были помочь, наверное.

 

Молодые от работы не отлынивали и вечерки не пропускали. Возвращались за полночь и искали, куда бы приткнуться до утра.

—На лавках  спали те, кто ходил на вечерки, на дискотеки по-нашему. Молодежь. И за эту лавку даже дрались, потому что приходили с вечерок под утро, чтобы домочадцев не будить, потихоньку проходили и ложились спать.

Кто постарше — спали на голбчике (не путать с голбицем — входом в овощную яму). На полатях  спали дети, а молодые матери – прямо возле зыбки. Стелили лапотину – верхнюю одежду — и сквозь сон качали младенца.

— А это называется седулка. По-нашему – манеж. Ребенок мог сидеть и стоять, но уползти отсюда он не мог. Если мамочке надо было очень много сделать по дому, она садила дитя сюда. У окна ставила, у стола, рядом с собой.

При этом мамочка или любая другая женщина могла сесть только на свою лавку. Женскую.

— Верхние полки назывались подлавки. Правая – женская. Там женщины хранили предметы рукоделия. Эта, слева при входе – мужская. Здесь хранили инструмент. Под полатями находился мужской подпалатный угол, там  шили обутки, чинили конную утварь. И женщина не имела права даже присесть в том углу. Потому что была такая примета, что, если женщина посидит, изделие или инструмент будет испорчен.

— Так вот откуда выражение: «Женщина, знай свое место!».

Еще одним таким «местом» была середа, или бабий кут.

— Вот это бревно под потолком называется грядка. Оно отделяло чистый угол от середы, то есть от кухни. Позже стали называть – бабий кут. А закуток – это знаете что? Видите, здесь печь стоит к стене вплотную. А потом там стали оставлять пространство, чтобы можно было пройти. Вот оно и называлось – закуток.

Бабий кут заставлен утварью. Первым просится в руки внушительных размеров чайник. Держать в руках 17 век приятно и тяжело Он еще и увесистый.  Вспоминаем про дородных женщин.

—Это называется дойнИк. Береза и ивовые прутья. Парное молоко имеет свойство пениться, и, как бы ты корову не мыл, сенная труха и мелкий мусор все равно попадают и оседают на пену. Так вот, когда сливали через этот носик молоко, мусор оседал на стенках дойника, и молоко лилось чистое.

—Как все продумано!

Продумано и проверено временем. Отшлифованные щелоком бревна хранят запахи и тайны.

— Дерево очень хорошо сохранилось. Потому что мыли щелоком. Золу настаивали и с песочком все это шлифовали. И пол, и стены. Сама изба, первый ряд бревен – это осина, остальное – сосна. Потолок из целых бревен. Накатной. А пол из полубревен, их  раскалывали пополам. Стены, потолок, пол – все цельное. И лавки вдоль стен — они без ножек врублены в стены.

 

Галина Васильевна говорит, с тех пор, как изба стала музеем, здесь практически  ничего  не изменилось. Каждой вещи свое место, то, которое было при жизни ее последних обитателей. Ни обоев, ни покраски. Эволюцию претерпели только окна. И то — давно.

— Окна изначально здесь все были маленькие. Как бойницы Всего их было три. Отверстие затягивалось мочевым пузырем жвачных животных и в холодное время заволакивалось. Поэтому окна назывались волоковыми. Уберегали от сильных ветров и морозов. Нормальные окна появились с появлением стекла.

 

Выходить из вожделенной прохлады не хочется. Злоупотреблять гостеприимством — тоже. Закрыв дверь удивительного дома на замок, Галина Васильевна предлагает самостоятельно исследовать двор. Здесь тоже есть, чем полюбоваться и где спрятаться в тень.

Вот часовня, поставленная прошлой осенью. Одновременно  памятный знак в честь Ивана Даниловича Самойлова, который основал в Нижней Синячихе музей. Здесь, в Коптелово, он когда-то учился.  

Сделав несколько фото, возвращаемся к машине. Еще раз подъезжаем к головному зданию музея, чтобы уточнить расписание. Ну, вдруг, вам, как и тысячам русских и иностранных туристов, захочется собственнолично стукнуться лбом о притолоку, потягать дойнИк или покачать зыбку. Дом, в котором сейчас музей, кстати, принадлежал когда-то купцу Торопову.

Не удалось сохранить первую избу, срубленную Иваном Коптеловым, в честь которого и названо село. Зато в павильонах, в которые нам не удалось сунуть свой нос, хранится богатая коллекция сельхозорудий. Естественно, не новодел. Ну, и много всяких интересностей. Посмотреть их можно в любую погоду. Но, если обрамление в качестве богатой уральской природы вам так же важно, как и содержание выставочных павильонов, успевайте съездить в Коптелово по осени.

Небольшое и очень живописное село Коптелово с населением 1300 человек. Здесь есть пекарня и свой лимонадный цех. Так что, от голода и жажды не умрете. А мы, похоже, снова на грани. Заполняем все доступные емкости, чтобы хватило до следующего пункта назначения. Около храма Вознесения Господня останавливаемся на пару минут. Изначально он был деревянным, потом горел и был восстановлен уже в кирпиче. Странное сочетание величия и запустения. И силы жизни, пробивающейся в виде травинок сквозь камень.

 Да, кстати, вода из родника не только в любви помощница. Говорят, если умываться – вечно молодым будешь. Мы верим. А, еще, в то, что молодость продлевают вот такие вот спонтанные путешествия и созерцание волшебных живых уральских полотен.

Встретимся в Нижней Синячихе. Надеемся, еще до зимы!


 

Фото из личного архива Анастасии Суриковой