962
10
0

Все-таки якоря вы так и не научились рисовать!


Очень "Мумитролльное" интервью с иллюстратором детских книг Евгенией Стерлиговой


За ее плечами — полвека работы с детскими книгами и в знаменитом журнале «Уральский Следопыт», кипы набросков и тонны рисунков, десятки учеников и сотни встреч. В основном, конечно, с детьми. Это самая любимая аудитория Евгении Ивановны. С ее ровесниками, довоенным поколением, говорит, сложно. А с ребятишками – легко. Первоуральская детвора ей понравилась особенно. Галдежники — и это здорово! После встречи несут ей кипу рисунков. Евгения Ивановна издает натуральный писк «уииии». Когда-то и она, как все дети, рисовала, просто, нигде не учась. Говорит, все рисуют, но кто-то не бросает. Она из таких. 40 лет назад Евгения Стерлигова нашла «своего» автора, и, словно композитор музыку, пишет фантастические картинки на не менее фантастические повести Владислава Крапивина. Ее рукой проиллюстрированы несколько произведений Кира Булычева. Ей, вообще, близка фантастика. Ей, "нытику, пессимисту, паникеру, мизантропу и кое-кому еще". Так легко и свободно называет себя автор гениальных рисунков, которые рассматривали тысячи детей и взрослых.

— Евгения Ивановна, можно вас вот сюда поставить? — вежливо спрашивает первоуральская пресса.

— Если смогу, если дойду, — намекает на свой почтенный возраст женщина с глазами ребенка. — Я же сегодня еще и на каблуках, тяжеловато. Тут один ребенок спросил: «Вам сто лет уже?» Я говорю: «Ближе к этому».

Смеется.

Журналисты разрываются между уважением к почтенному возрасту и профессиональным, да и просто человеческим любопытством. Компромисс находят через 10 минут. Дальнейший разговор с Евгенией Стерлиговой проходит в киноаудитории ИКЦ под аккомпанемент из любимых Муми-троллей.

Евгения Ивановна, вы мультипликатор или художник?

— Я книжник. Книги - это самое главное в моей жизни. Важнее книг нет ничего. Мультяшник-то я случайный. Это было только три серии. Я книжки делаю. Потому что без книжек что бы было с этой планетой, не знаю.

Как вы умудрились стать учителем биологии?

—Дааа. В Верхнем Тагиле это было, куда я попала по распределению. Было весело, ничего не скажу, миленький городок. Биология была ошибкой молодости. Такое бывает. Кончила школу, надо в университет. Куда? Цветочки любишь? Люблю. Пришлось поступать. А потом в Верхнем Тагиле нашелся добрый человек, который сказал, куда мне надо ехать. Из Верхнего Тагила в Нижний. Он спросил: « Что преподаешь?». Я говорю: « Биологию». Он мне: «Ну и дура!». И сказал, что надо поступать на художественно-графический факультет.

Здесь так много ваших работ. Они свежие?

— Когда весной делала выставку, решила, что кончать нужно со всем этим делом и надо бы отчитаться практически за всю свою жизнь. Поэтому там появились Муми-тролли. Обычно я себе такого не позволяю. Если я делаю выставку, там должны быть все новые работы. Здесь есть такие, которым всего ничего лет. Обложкам тем, может, пара месяцев. Все за 2017 год. Я не знаю, когда я закончу, но не хотелось бы так сразу.

Сколько книг вы уже проиллюстрировали?

—Мы с ребятами считали. На прошлой неделе пришло еще девять, сейчас же переиздания идут косяком. А так — в пределах 150-170 книг. Учитывая тиражи, посчитали студенты, после меня России останется 9 миллионов книг. Ниче, не мелочь. Еще в Японии, еще во Франции.

Вы сами выбираете что иллюстрировать, или вас выбирают?

— Мне повезло дико, что я рисовала только книги, которые мне очень нравились. Я всякие такие дежурные штучки может два-три раза делала. Просто отказывалась: «Я это рисовать не буду». Мне повезло. Я получила в лапы, работая в «Уральском Следопыте», роскошную сказку Владислава Крапивина «Летчик для особых поручений». И обалдела совершенно. Я старый человек, ну, тогда я была еще не очень старой, конечно. Это было лет пятьдесят назад. Но я же всю жизнь читаю книжки. Что такое советская детская литература? Это такой оптимизм и нравоучения. Это нельзя, это можно, а вот это очень хорошо. И все счастливы. А тут печальная сказка, абсолютно печальная и почти безвыходная, детская сказка. Я думаю, такого не бывает, такого не бывает. Где автор? Мне его нашли. Познакомились. Он посмотрел мои рисунки, я уже сделала кое-что. После чего он пришел в издательство и сказал: «Я нашел своего художника». Вот так 40 лет и работаем.

То есть вы единственный иллюстратор всех книг Владислава Крапивина?

— Еще есть Евгений Алексеевич Медведев в Москве. Замечательный совершенно художник. Ну, вот напополам поделили Крапивина, что называется. Как-то мы встретились с ним на юбилее Крапивина и решили, что сделали это хорошо. Все реалистические повести он берет себе, а всю чертовщину беру себе я.

Сами пишете истории?

— Нет, что вы! Что Бог не дал, то не дал. Это я не умею.

Как возникает картинка?

—Она не возникает. Я просто вижу все, что я читаю, если книжка мне нравится. Наверное, родилась такая.

Когда ты ребенок, хочется, чтобы иллюстрации были на каждой странице. Как выбирается нужное место?

— Это как музыка. Есть кульминации, определенный ритм, который нарушать не надо. Если писатель хороший, он так и пишет. Тише-тише-тише — и раз, какой-то всплеск. Надо слушать текст. Как музыку. Мне не приходилось подстраиваться, так как я рисовала тех, кого люблю. Я три раза рисовала "Заповедник гоблинов", так ничего же не осталось, все куда-то ушло. Они все куда-то уходят сами.

Долго идет процесс?

—Когда как. Вон там обложка висит. Там персонаж один, совершенно восхитительный. В маленьком городке центральной России ведьм полно. Но самая главная из них — Баба Яга, польская княгиня Ядвига Кшиштовна. Местные ведьмы зовут ее  Шишка. Так вот, я один вариант запорола, второй запорола, все это в клочья, естественно! Потом взяла себя в руки, немножко постучала себя по лбу и по затылку: «Будь человеком, не валяй дурака!». Ниче, получилось, книжка вышла.

Вы влюблены в своих персонажей?

—Как без этого. Мне кажется, это заметно по моим иллюстрациям. И еще, я не умею рисовать злых, не умею рисовать зло, страшное тоже не умею. А Баба Яга, вообще, умная и интеллигентная. Если она давала ребятишкам покататься свою ступу, то понятно, что она добрая.

У вас такой хороший диалог с детской аудиторией случился. Понравились ребята?

—О, не то слово! Как они тут всем хором орали. Вы не помните советских детей лет 40 назад. Их приведут с учителями на встречу с хорошим писателем, и они сидят все — руки по швам. И что нужно сделать, чтобы их «раскочегарить»... Все молчат. А прошлой весной меня пригласили на встречу с читателями. Юный энтузиаст — преподаватель — привез 15 мальчиков, сели , взяли «смартики» свои, уставились и сидят: «Пусть эта старая галдит, а они просто с уроком слиняли!». Вот тут пришлось их подразнить. Хорошо подразнить. Спрятали свои машины. С вашими-то легко, они совершенно незакомплексованные, это здорово!

Разговор как раз продолжается в том зале, где часом ранее у Евгении Ивановны и состоялся живой «галдежный» диалог. Здесь до сих пор звучит мультяшная музыка из «Муми-троллей». Только разговор идет о более серьезных вещах. Впрочем, для Евгении Стерлиговой они, скорее, из разряда обыкновенных чудес. Вот к примеру, как найти себя и свой путь — этот вопрос очень волнует участницу встречи — у нее дочь как раз увлекается иллюстрацией. Художница разводит руками:

— Все как то само собой получается. Не знаю. Судьба. Я-то вот живу свою жизнь и думаю — это ж повезло, это ж дикая удача. Не то, чтобы меня без этого совсем не было. В «Уральском Следопыте» меня тоже любили, я рисовала там из номера в номер. Если все сложить, что я там рисовала — до потолка будет. 40 лет из номера в номер, 12 номеров в год. В киоски каждое утро приходило всего по два журнала. Люди в очереди выстраивались. Фантастику тогда почти никто не печатал. Редактора вызывали в обком партии на ковер, за то, что он печатает «ерунду». Надо печатать то, что патриотизм выражает. Фантастика не выражает что ли?

Мелко-мелко все так рисовать надо. Линии, штришочки. Как зрение , не подводит?

— Мне 78 лет. Пока очков не ношу. Я умею свой организм уговаривать. Было по молодости зрение «минус три», потом с возрастом что-то стало меняться . Я просто взяла старые очки, положила их в футляр, и футляр этот не помню, куда засунула. Через полгода у меня было нормальное зрение. Мои глаза поняли, что надеяться больше не на что, и сами себя вылечили. Какое там еще время, 78 уже!

Наверное, все дело в оптимизме?!

— Да вы что! Милые дамы, я нытик, пессимист, мизантроп, паникер и кое-кто еще! Я точно не оптимист, ну, точно . Но радоваться еще не разучилась, когда вижу что-то хорошее. Вот сегодня ваших посмотрела, завтра посмотрю, что мои нарисуют. Ой, что они нарисуют!

Проходим мимо совершенно фантастических иллюстраций Евгении Ивановны. Вот они, герои любимых с детства книг. Вот кем они нарисованы. А эти картинки никогда не напечатают. Это художница рисовала «для себя». Гофман, Мэри Стюарт. Правда, такие иллюстрации тоже совершенно фантастическим образом умудряются исчезать. Идем мимо «Последнего дракона» Эдит Несби. Евгения Ивановна шепчет: «У меня дракончик был, с последней выставки его сперли». Смеется.

«Залипаю» на иллюстрациях к любимым книжкам Крапивина. Евгения Стерлигова делает «контрольный»: «40 лет и я от него худого слова не слышала, единственное, недавно он мне сказал: «И все-таки — якоря вы так и не научились рисовать!». И ее глаза загораются совершенно детскими блеском.

 

Увидеть своими глазами волшебные картинки Евгении Стерлиговой и те самы якоря, которые раскритиковал Владислав Крапивин, вы можете на 6-м этаже Инновационного культурного центра. Сказочная экспозиция погостит здесь в течение месяца. 

Фото Екатерины Дёмышевой