1747
8
0

«Это было не зря»


Почему ветеран локальных войн Олег Гоголев считает, что военные кампании Чечни и Афганистана были не зря


Олег Гоголев


 

На кителе медаль «За отвагу», а дома бережно хранится танковый шлем, в котором Олег Гоголев прошел две войны. Декабрь для него особый месяц. С одной стороны предновогодние хлопоты, с другой памятные даты – 25 лет начала первой чеченской войны и 40 лет ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан.   

— Первое, что запомнилось по прибытию в Афганистан – это пыль по колено. Делаем шаг в сторону от вертолетной площадки и сразу окрик сержанта «Мины!»  — вспоминает Олег Гоголев.

В октябре 1987 года молодому лейтенанту был 21 год. Он окончил Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. Чтобы попасть в Афганистан, специально «испортил» красный диплом четверкой, ведь отличников на войну не отправляли.

 — Помню, как в Ташкенте в клубе прозвучала фраза «Холостяки и коммунисты, встать! Партия и правительство доверяет вам выполнение интернационального долга в Афганистане». Дальше была подготовка. Учили жестко. С первых дней вбивали, что каждая твоя ошибка влечет смерть людей. Прежде, чем выйти на задачу, ты должен был продумать всё до мелочей. Вбивалось через ноги и через голову. К примеру, поднимаемся на гору, ротный дает вводные. И если появились условные убитые и раненые, то будем повторять выход раз за разом. На гору хребта Капен-Даг и обратно», — вспоминает Олег.

Олег Гоголев стал замполитом роты третьего (горного) батальона 191-го мотострелкового полка. В зоне ответственности полка находились три афганских провинции – Газни, Пактия и Пактика. Полк располагался под Газни, и до границы с Пакистаном было около 40 км. Рота, в которой служил Олег Гоголев, в расположении батальона почти не бывала. Они постоянно находились на боевых выходах — сопровождение колонн, выставление блок-постов, разведка, реализация разведданных, засады.

— В годовщину ввода и вывода войск воспоминания становятся немножко острее. 32 года их как будто и не было, между войной и сейчас. Год Афгана — он в памяти мертво сидит. Любой месяц называешь и спокойно вспоминаешь, все события, которые там были (смеется). А если фотографии смотришь, то как машина времени — ух, и перенёсся!

На пожелтевшем фото – бойцы, снег, горы и ёлка. Это 1 января 1988 года, провинция Хост, на высоте 3273. Ёлку специально привезли из полка, а в придачу к ней бутылку водки на всех, апельсины и свежий хлеб – королевский праздник! 31 декабря в 12 часов дня все собрались у штабной палатки, выпили по стопке. Когда стемнело, было не до праздника, практически все ушли на посты. Ночью замполит Гоголев вместе с командиром взвода минометной батареи навестили всех бойцов. Вручили кому банку тушенки, кому банку сгущенки и вот такой самодельный документ. Весь день 31 декабря Олег Гоголев тайно писал свидетельства, чтобы подбодрить ребят. Ровно в 12 ночи небо озарилось светом. Все, что стреляло и горело, было пущено в небо, в нарушение приказа «Огня в небо не открывать». Душманы тоже поздравили «шурави» огнем вверх. Так и встретили 1988 год. В этот год началась подготовка к выводу войск из Афганистана.     

 

 

Любого бойца останавливаешь и спрашиваешь: «Что ты делаешь в Афганистане?» и любой боец отвечает: «Выполняю триединую задачу – свой конституционный долг, защищаю южные рубежи нашей Родины и помогаю афганской революции». Сейчас в декабре годовщина ввода войск и опять начнется вой, что зря заходили. И тявкают по этому поводу ведь те, кто не был в Афганистане, кто его через себя не пропустил.

Я считаю, что не зря. Как минимум, мы отсрочили появление наркоты в огромных количествах у нас в Союзе. И я считаю, что уйдя, мы предали афганцев. Мы им показали, что можно жить по-другому, дети в школы начали ходить, к женщинам другое отношение показали — и бросили их. Я ни разу не слышал от бойцов, что мы здесь зря находимся, – высказывает своё мнение ветеран.

Ещё немного о быте. В расположении батальона рота жила в палатках. Печка-буржуйка, стены обшиты досками ящиков из-под снарядов. Умывальники и туалет на улице, вода только холодная. В комнате бытового обслуживания гладильная доска, утюг, зеркало и машинка для стрижки волос. Был даже телевизор, который ловил один канал. Из деликатесов готовили для себя пельмени из тушенки, но самым шиком был «афганский торт» — галеты из сухого пайка выкладывали в несколько слоев и пропитывали сгущенкой.

Из развлечений был клуб, и, надо сказать, артисты из Союза нас не забывали. Мы в полку находились очень мало, но и то успели застать несколько концертов. Приезжала агитбригада «Комсомольской правды», Иосиф Кобзон, Ирина Алферова, ансамбль песни и пляски Сибирского военного округа. 

Олег Гоголев вспоминает, что чувство ответственности у солдат было огромным. И высокие слова тут ни при чём. Просто каждый понимал, что он не один. И от каждого зависит, вернутся ли они домой живыми.  

–  Если завтра идти на колонну, то техник с водителями не лягут  спать, будут проверять и готовить все БТРы. Потому, что это твоя жизнь. Если пытаешься проскочить на «ширмачка», то приедешь домой «грузом-200». В горы шло порядка 30 – 35 человек, каждый тащит с собой сухпай, магазины, патроны, гранаты, воду, спальник, бронежилет, бушлат, шапки. Плюс помогаем минометчикам, и каждый тащит по две мины, плюс у тебя на шее две ленты с АГСа. А если человек «сачок», то бросить ты его не бросишь — все это придется поднимать вместе с ним. Отвечая за себя – ты отвечаешь за других. Один раз пришло молодое пополнение, некоторые из них сволочи, по-другому не могу их назвать. Пытались насадить неуставщину на национальной почве, пришлось жестко пресечь. Их убрали с роты, потому что неизвестно, чем бы это обернулось.

 

Олег говорит, что самым неприятным моментом были вши. Во время одной из боевых операций рота несла службу в горах. Им привезли новое белье и новые спальные мешки. Казалось бы, вот оно счастье! Но всё испортили вши.

– Бельевые вши оказались белые, жирные. За неделю мы все завшивели — и офицеры, и прапорщики, и солдаты. Расчесывались в кровь, они просто ползали по нам. Выжигали их на костре, вышибали камнями. Не знали, как избавиться, ведь и с задачи уйти нельзя! В итоге, когда мы спустились с горки, всё было сброшено с брони и сожжено. Везти в полк это белье было нельзя. В тот момент мы больше походили на туземцев, чем на доблестную Красную Советскую армию.

Война имеет разные стороны. Есть всё: смелость, честность и взаимовыручка, трусость, подлость и предательство. Вопрос в том, кто и что оставляет в приоритете. Олег Гоголев помнит всех своих бойцов, особенности их характеров, смешные случаи. И помнит, как его контуженного тащили солдаты.   

Меня вытащили два казаха после подрыва. Промежутки только помню, что тащат и матерятся! Причем, разговаривают меж собой по-казахски, а матерятся по-русски!  

О своей контузии Олег вспоминать не любит. Он уступил свое место в вертолете более тяжелому бойцу. До госпиталя вертолет не долетел. Разбился. Когда после Афганистана Олег Гоголев приехал в родное Новосибирское училище, то всех шокировал своим появлением. В музее висела его фотография с надписью «Погиб при исполнении интернационального долга».

В декабре 1994 года началась первая чеченская война, и он вновь оказался на передовой. Кровопролитный новогодний штурм Грозного. И эта боль не проходит, слишком велики были потери. А ещё, в Чечне пришлось встретиться с одним из бывших подчиненных, только он воевал уже на другой стороне — стандартная ситуация того времени.

Что касается Чечни. Надо было? Да, надо было. Но не так, с военной точки зрения. Те, кто был в первую Чечню, поймут. Когда у нас даже карт не было, о какой войне можно говорить…

Олег Гоголев уже давно государственный гражданский служащий, 17 лет работает в службе судебных приставов. У каждого была своя война, говорит ветеран. Об Афганистане он вспоминает с особой теплотой: все бойцы роты вернулись домой живыми, а все боевые задачи были выполнены. И всегда будет повторять, что это было не зря.


 

Фото Дмитрия Дегтяря и архива Олега Гоголева