478
15
0

Человек должен научиться думать как лошадь


Хозяйка конного клуба — о лошадиной любви и ревности, реабилитации аутистов и о преодолении страхов.  


  «Чем больше общаюсь с животными, тем больше понимаю людей. Не так уж мы далеко друг от друга ушли!» — уверена хозяйка конного клуба Светлана Оболкина. 17 лет назад вместе с дочкой они решили покататься на лошадках. И расстаться с лошадьми уже не смогли. Светлана основала в Первоуральске конный клуб. До недавнего времени в нем жили четыре лошади – жеребец Кай и три кобылы: Кася, Саба и Гермиона. Но внезапно случилось пополнение – кобыла Кася родила.  

Все как у людей 

Мы не планировали разводиться в количестве лошадей. Но как-то они (Кася и жеребец Кай) пробрались и встретились, хотя держим их в разных местах. Мы долгое время не знали, что Кася у нас жеребая, и где-то за месяц до рождения поняли, что так оно и есть. А недавно утром пришли — у нас уже вместо одной лошади в стойнике стоит две. Жеребушка пошла в папу. Это чувствуется и по характеру, и по будущей масти — с одной стороны радует, а с другой — не очень, потому что папа такой прохиндей! Все что здесь сломано все им!смеётся Светлана Оболкина.  

Малышку назвали Корсика. Это целая наука выбрать имя новой лошади. Нужно, чтобы оно начиналось на первую букву имени матери, а дальше присутствовала начальная буква имени отца. То есть, в имени должно быть две буквы «К». Поначалу волновались, примет ли её Кася, проснется ли у нее материнский инстинкт? Но все обошлось. 

Она такая мама очень серьезная. Целую неделю как по расписанию водила ребенка спать в денник,говорит Светлана.

Кася и Корсика

Отец Кай наблюдает за жеребенком на расстоянии. Светлана говорит, нельзя сильно реагировать, потому что «Кася ему врежет». А остальные лошади делают вид, что никакой маленькой здесь вообще нет.  

Сама маленькая пристает ко всем, а им лезть к ней нельзя, иначе отгребут от Каси. Она как мама или разрешает или не разрешает с малышкой поиграть. Как у людей всё, человеческая ревность, человеческий восторг – всё у них есть. Все социальные отношения, все иерархии и выяснения отношений. Это же только человек делит, где собаки, где лошади, где кошки, но самом деле это одна большая экосистема, где у каждого своя роль. Иногда, конечно, путаются эти роли. Например, кошки у нас считают, что они собаки. Они бегают, мяукают словно лают. 

– А вы в их системе кто?  

–  Я у них в этом смысле отвечаю за фураж. Я не мамка, к которой можно прийти и трепетно преклонить голову, а я такой добытчик! Если сена маловато, они мне претензии предъявляют. Или, например, пол шатается. Я помню, как они меня доставали меня этим шатающимся полом. Постоянно мне высказывали, каждое утро и каждый вечер, пока не сделала пол. Тогда успокоились.   

Как и в обычном коллективе роли в табуне периодически меняются. Кто-то с кем-то дружит, потом не дружит. Но главное остается неизменным. 

Главная в табуне – Кася, тем более она сейчас еще и родила. Она появилась здесь раньше остальных кобыл, и она первая любимая жена Кая. Дальше Саба. У нее роль такая – параноить. Она основательно выполняет роль местного параноика, волнуется по-любому поводу, убегает, истерит, плачет, возвращается! Очень эмоциональная. Но лошадь прекрасная! Очень чуткая! Вот эта ее паранойя – другая сторона чуткости, отзывчивости, понимания, ума. 

Разговор прерывается. Светлане нужно срочно отогнать лошадей от стройматериалов. Любопытные животные все хотят попробовать на зуб, понять, что тут такое происходит. Несколько громких окриков — и лошади послушно отходят в сторону. Другой вопрос, надолго ли! 

Если я теряю авторитет у лошадей, то достаточно их погонять по кругу. Недавно мы объездили Гермиону. Там, где она раньше жила, света белого не видела — стояла в сарайчике и все. А сейчас почувствовала вкус свободы и ни за что не хочет ее терять! Прогулки по травке, по лесу. Она хоть и маленькая ростом, а довольно непросто было объездить. С характером она!  

Гермиона

Человек должен уметь думать как лошадь 

Сейчас конный клуб находится в стадии становления и оформления множества документов. Потом это будет некоммерческая организация, которая станет реализовывать целевые программы, связанные, в основном, с реабилитацией. Просто катанием здесь не занимаются. Светлане важно, чтобы человек мог получить полный опыт общения с лошадью, обучиться верховой езде.   

По большому счету все лошади прокатные — это лошади, прошедшие школу несчастья, они научились не замечать человека. А мы учим  наоборот. И лошадь должна понимать человека, и человек должен научиться мыслить как лошадь.

А тот факт, что вы просто пришли и сели, вас на поводу ведут — это никакое не общение. Лошадь не может полюбить того, кого она не знает: не знает запах, не знает голос. 

Нужен полноценный контакт плюс навыки верховой езды. Но это не спорт. Наша задача — обучить так, чтобы можно было с лошадью выехать на любую территорию. Я своих всадников могу отправить в поля, понимая, что они не причинят вреда лошади, а лошадь им не причинит вреда. 

 

Кай и Саба 

И хотя клуб в стадии становления, работа уже ведется. Ведь лошадей нужно обучать уже сейчас и помогать людям тоже. К Светлане обращаются разные люди, среди них есть люди с ограниченными возможностями. Им нужно адаптироваться к жизни.  

Вопрос, почему лошади? И здесь мне на помощь приходит мой научный опыт (прим. редакции, Светлана Оболкина — кандидат философских наук). Мозг, философия, сознание. Поэтому на лошади я работаю с мозгом всадника, а не просто с его телом мышцами связками, сухожилиями. Это тоже очень важно, но задача стоит смотреть, как мозг управляет телом. Тем более что большинство болезней, тот же аутизм  – это дисфункция разных режимов мозга

Если по-простому объяснять,  у мозго два режима работы: сильная сосредоточенность и рассеянность, расслабленность. Проблема в том, что у аутистов все работает по-другому. Когда требуется внимание, включается режим, который отвечает за рассеянность, и наоборот. Одни из самых последних исследований это доказывают. И вот с этим лошадь очень может помочь. Человек начинает контактировать через лошадь со своим телом, он вынужден это сделать, потому что, не хочет падать. Даже при самом тяжелом случае аутизма человеку тело подсказывает как сосредоточиться на себе, чтобы не упасть. И человечек начинает прислушиваться к телу. 

И тут очень помогает страх падения, который живет в теле. То есть, когда многие считают, что на лошади страшно, это плюс! Огромный плюс. И постепенно мозг аутиста начинает работать как у здорового. Я вижу, что этот человек начинает внимательней слушать родителя, который рядом находится, учится сосредотачиваться и рассредотачиваться. 

То же самое и в работе со страхами. Научный подход: страх – это такое моментальное состояние просчета разумом оснащенности или неоснащенности тела.

Если ты не оснащен для этой деятельности, ты будешь бояться и так бояться, что никакие доводы не подействуют. И наоборот, если разум просчитал, что ты оснащен для этой деятельности мышцами, деньгами, приспособлениями разными, то ты бояться не будешь. 

Когда человек садится на лошадь — у него одновременно состояние восторга и паники. Моментальный расчет показывает – ты не оснащен. Значит, надо набираться оснащенности, и мы начинаем с этим работать. Мы работаем со способностью бояться и с тревожностью повышенной. И в результате уходят и многие другие страхи. 

Кай. К сожалению, уже мерин 

– Светлана, чему вас научили лошади? 

Я не самый смелый человек, я из таких, склонных к истеричности. Но будучи в истерике, ты не сможешь управлять лошадью. Надо сначала успокоиться, чтобы управлять ситуацией. Пришлось работать. Навыки контроля над собой у меня только благодаря лошади. 

– Падения были? 

Конечно были.  Лошадь не смогла перепрыгнуть овраг, и мы в этот овраг вместе и упали. После этого два года боялась галопа. Головой то понимаешь — не скачи рядом с оврагом, и все нормально будет, но на подкорке уже записано.Страшно! Садишься, у тебя пот льется, паника начинается. Вот с ней пришлось работать долго. 

Но самое страшное было, когда умерла моя любимая лошадь. Лошади очень уязвимые существа, они гораздо уязвимее и собак, и кошек, и людей. Заражаются моментально и болеют тяжело. А если лошадь легла, ее нужно обязательно поднимать. Если не поднял, она через сутки умирает,  ее легкие так устроены. Вот у нас так получилось, что мы моя любимая лошадь буквально за сутки умерла. Это было очень страшно. 

Когда у лошадей выкидыши случаются, тоже очень страшно. У наших лошадей от Кая были выкидыши, и чтобы уже не мучить животных, мы его стерилизовали, теперь он мерин. Но вот как-то все равно успел зачать, родилась Корсика!

 

Нужны ли лошади в 21 веке? 

Светлана Оболкина никогда не планировала заниматься лошадьми. Но теперь жизнь без них не представляет. Ее дочь можно сказать выросла на лошадях и теперь профессиональный тренер-наездник, иппотерапевт. Сейчас служит в конной полиции. 

Казалось бы, ну кому эти лошади нужны? Но на моих глазах эти две всадницы остановили разгорающуюся драку в день Пограничника. Это еще и настроение подняло у людей! Лошади, девушки – это красиво! Мужчины сразу забыли из-за чего хотели подраться! Конный патруль очень действенный. Это очень важно сохранять. Таких лошадей-полицейских сложнее вырастить в миллион раз! Вот мои не годятся, они боятся города, они туда не пойдут.

Кому нужны сейчас лошади? Об этом часто спрашивают Светлану Оболкину. Она всегда отвечает философски, что есть такие сообщества чудиков: охотники, рыболовы или лошадники. Они удерживают формы знания предков, которые, может быть человечеству еще понадобятся. Этому по книгам не научиться. Это можно только передать. 

У нас половина России — рыбаки. Случись что, к кому обратится человечество за выживанием? К русским мужикам! И мы, лошадники, тоже можем многому научить!

 


Фото Дмитрия Дегтяря