576
5
0

А кто из нас не ошибался в жизни?


История человека без определенного местожительства Александра и его спасителя Эмира


В дачном домике в коллективном саду пахнет пихтой. Сильно, по-новогоднему. Из домика выходит скромная девушка Катя с двумя ребятишками трех и полутора лет — это супруга Эмира Махамаджанова. Эмир — человек, который через 10 минут невольно заставит меня смахнуть пару слез. Уж слишком редки в последнее время примеры абсолютной доброты, участия и принятия — без морализаторства и поучений.


 

Эмир Махамаджанов и Александр Савыков

— Знакомьтесь, это дед Саша, — Эмир открывает дверь в комнату и, улыбаясь, протягивает руку мужчине. Александр Савыков — тот, кого сокращенно принято называть бомж. Человек без определенного местожительства. Без определенных планов на будущего. Без понятного настоящего. Александру Васильевичу 62 года. И бомжем он себя называет со стажем — аж с 1994 года.

— Александр, расскажите нам вашу историю, как вы оказались на улице?

— Это долгая, очень долгая и неинтересная история, — мужчина потупил взгляд, нервно потирает руки, теребит бороду.

— А вы вкратце. Что можно рассказать.

Если вкратце, то хвалиться Александру особо и нечем. Бурная молодость — красив был парень, но непутевый. Романы, драки, вспыльчивый нрав, срок за кражу, успел пожить с несколькими женщинами, с одной — в гражданском браке, где родились двое детей. Дочь и сын. Сына Антона уже нет в живых, а дочь с Александром не общается. Знает, что отец есть, но в каком он положении — нет.

— Вы не общаетесь с дочерью?

— Нет.

— Почему? Она могла бы помочь.

— А что я ей скажу? Почему не помогал им, почему бросил, почему мать обижал…

— И то верно.

Александр снова вздыхает. Пару месяцев назад он приготовился умирать — лежал на остановке в Шайтанке, недалеко от бывшей лыжной фабрики, хотя ночи уже были холодными. На вопросы людей либо не отвечал, либо говорил кратко — «Быстрее сдохну». Неравнодушные первоуральцы опубликовали пост в социальных сетях — мол, так и так, человек пропадает, что делать? Что делать особо никто не знал — но Александру привезли теплую куртку, штаны и обувь, какую-то еду.

Так, из социальных сетей, о нем узнал Эмир Махамаджанов. Молодой человек приезжал на пресловутую остановку несколько раз, предлагал помощь, но Александр отмахивался — мол, жить не хочу. В последний раз Эмир вернулся и сказал: «Поехали, я нашел тебе дом, там будешь жить, пока не решим все остальное».

Так Александр оказался в дачном домике с пригодной для жизни обстановкой, крышей над головой и забытым уже человеческим отношением (замечу, что Александр крайне удивился, когда журналисты начали разговаривать с ним на «вы»).

Эмир — выходец из Киргизии, здесь он работает. Скоро истекает срок его нахождения на территории Российской Федерации. Эмир уедет на родину, чтобы не нарушать закон, для оформления разрешающих выезд документов. Хотел забрать с собой и Александра.

— У нас на родине такого нет — стариков не бросают, сирот тоже. Там ему было бы хорошо. Моя семья его примет. Я отца лишился давно, будет мне отцом, — говорит Эмир. — А здесь… собакам помогают, кошкам, а людям нет. Удивительно.

На этой фразе мы с коллегой невольно переглядываемся. Отец? Человек, бросивший детей, с сомнительным образом жизни, с явными проблемами со здоровьем?

Эмир улыбнулся, поймав этот взгляд:

— Он много ошибок совершил. Да кто в этой жизни не ошибается? И вы, и я, да все. Но я его встретил тогда, когда он был сломлен почти окончательно, но в нем еще есть сила, чтобы исправиться, 62 года — молодой еще, работать может. А в теплых краях ему будет хорошо. Но проблема с паспортом — надо его восстановить, пробовали — не получилось, якобы, нет в базах данных или еще чего.

Возвращаясь к истории Александра Савыкова. Своим углом Александр не обзавелся — жил у дам сердца, пока жилось. Когда умерла последняя, попросили на выход. Прописка была на Пильной — у некой старушки. Но произошел конфликт — вспыльчивый Александр порвал свой паспорт, вскоре, на квартире у друга, где он какое-то время жил,  случился пожар, где сгорел и военный билет. Так он стал никем.  Был дом — его и сестры. Но пока сидел, дом продали. Александр вернулся из мест не столь отдаленных, поцеловал двери и ушел восвояси. Недавно пожил при храме — оттуда  ушел сам. Говорит, не мог работать в полную силу наравне со здоровыми мужиками. Обвиняли в лени.

—  Я не ленился. Я все делал, что мог. У меня глаза плохо видят (на левом глазу Александра катаракта, стал сдавать и второй), ноги болят, а меня куском хлеба тыкать начали. Нет, не служители храма, такие же как я — «иждивенцы». Я решил, что лучше уйти и не мешаться, — говорит Александр.

— Его бы подлечить, — говорит Эмир. — Тогда бы он был еще кому-то нужен. И работать он может — всю жизнь стройкой занимался.

С алкоголем у Савыкова проблем нет — не пьет, да и не хочется.

— Александр, что вы хотите, что будете делать, когда появится паспорт?

— Пенсию оформлю, в дом престарелых смогу устроиться, если работу не найду. Эмиру по гроб жизни обязан, не знаю, как и отблагодарить.

— Хотели бы в теплые края? Эмир вас забрать хочет.

— Вы хотите жить дальше?

— Я не хочу быть кому-то в тягость.

— Так хотите или нет?

— Хочу. Я просто столько ошибок совершил, оглянуться страшно. Мне толчок нужен, с паспортом помочь. А дальше — дай бог, наладится.

— Он очень сильный человек. Жить хочет. Кто не хочет? Нет у него близких, нет поддержки, а в поддержке — вся сила. Придет в органы даже — здравствуйте, я бомж. И отношение соответствующее, — говорит Эмир. — Вот я и обращаюсь к добрым людям — помогите.  

 

Если вы знаете чем и как помочь Эмиру и Александру, то звоните в редакцию по телефону 8-3439-66-33-88


 

Фото Сергея Макарова