403
22
0

Выкрутасы из каменной массы


Интервью с  Маргаритой Халтуриной, которой покорились индийские печи и тонкости дровяного обжига


За Маргаритой Халтуриной мы наблюдали давно. Только решили напроситься на интервью, как жар-птица махнула ярким крылом прямо перед нашим носом — Маргарита в пятый раз улетела в загадочную Индию. Заставив ждать целых полгода. Мы не растерялись — и целый месяц «мариновали» записанный материал. Основательно замешивая основу, как делает это настоящий гончар. Из песка, комковой глины, мелкого стекла и фарфора вымешивает пластичную массу, а после вдыхает жизнь в самые разнообразные формы. Формы Маргарита любит. Не любит суеты, монотонности и чрезмерной спешки. Процесс создания сродни медитации, где на выходе получаешь не только красивую вещь, а самого себя, неизведанные стороны, неизученные черты, необычные формы. И становится понятным, почему в каждом своем изделии автор воплощает себя. И в сочном округлом гранате, и в причудливой конструкции с затейливым названием «выкрутасы из каменной массы», и даже в милом лаконичном чайничке с тростниковой ручкой. Есть в нем что-то японское, сдержанное и утонченное. Даже странно, что эта красота родилась в индийской печи, у которой и имя свое есть. Загадочно, сакрально и очень фанатично.

А подробнее, пожалуйста, вслед за неторопливыми и теплыми речами Маргариты.


 

Мы общаемся в студии «Диковина», что само по себе символично. Здесь Маргарита дает красочные и пластичные мастер-классы. Очень любит она это дело. Процесс, в котором ее маленькие и большие ученики приходят к самим себе. Процесс, в результате которого никогда не получится двух одинаковых вещей, потому что каждый привнесет в него что-то из своих потаенных глубин. Глина — она такая. Достает на поверхность скрытый потенциал. Если ты смог проникнуть в ее суть, договориться и совпасть с ее ритмами.

— С глиной, конечно, нужно диалог найти, ее нужно понять, ее характер, что она не любит, что ей подойдет. Не любит она суеты и лишних движений. Не любит слишком быстрого и слишком медленного темпа. Как и везде, здесь нужно чувство ритма.

Чувство ритма и чувство формы Рита нарабатывала годами. Безусловно, все это наложилось на природную склонность творить, изучать, сочетать... Начиналось все с маленьких неуклюжих самолепков, с обычной деревенской печи.

— Первые заходы, конечно, в детстве были. Ковырялась в глине. Это было волшебство. Что-то слепишь, бросишь в костер или топку. А представления  у тебя о глине совершенно другие, какая она должна выйти из печи. 

Потом была художественная школа. Дальше — институт. И неожиданно направление — промышленный дизайн. При том, что тяга у Маргариты к более камерным формам и к природным материалам. Уж точно не  пластику.

— Промдизайн — это такой космос, современные материалы, это пластик, металл. Это совсем не про землю, не про что-то такое осязаемое и теплое. У меня любовь именно к объему, к форме, а не к пространству. Люблю работать с деталями, с объектом. Я прошла через многие материалы. Очень долго занималась войлоком и достаточно глубоко копнула эту тему.

Но образование дало свои плоды, добавив воздуха, размаха, любви к необычным формам и сочетанию несочетаемого. Вот одна из таких уникальных вещиц. Мне она напомнила «Бурю в пустыне». Маргарита окрестила ее «Выкрутасы из каменной массы». Изюминка арт-изделия не только в его необычной форме. Но и в в том, что ваялось оно в уникальной дровяной печи по технологиям мастерской, существующей уже сорок лет. К ней мы еще вернемся. Пока немного о выкрутасах.

— Это что за вещь такая остренькая? Ваза?

— Это особенная для меня вещь, потому что идею мы разработали вместе с моим хорошим другом-архитектором. У меня был азарт — дай мне интересную сложную форму, смогу ли я ее воплотить. Был эскиз, по нему я работала. Все спрашивали, как ты это кручение сделала. Она смотрится сложно, а на деле все очень просто. Тут кручения нет. Все заранее встроено в выкройку. Четыре элемента, которые нужно состыковать. Я люблю такие сложные задачки.

Сложной задачкой было найти глиняных дел мастеров. Когда Маргарита всерьез увлеклась этим живым материалом, решила учиться у лучших. Искала школы и мастерские.

—Серьезно к глине я подступилась несколько лет назад. Это было на Украине. Я обучалась в летней Академии гончарства. Туда тоже нужно было пройти какой-то конкурс. Надо было их заинтересовать. Рассказать о себе, выслать портфолио, рассказать о своих планах, амбициях, что-то показать. Это место было, наверное, сердцем всей керамики Украины. Колыбель. Там очень сильная линия преемственности. Веками занимаются этим делом. И все лучшие керамисты и скульпторы так или иначе связаны с этим местом.

Рите повезло. За месяц интенсива пообщалась со всеми ведущими мастерами. Обучение было больше вдохновением. Появились инструменты, нужна была практика. Вдохновившись, Маргарита начала творить сама.  

— Все начиналось с функциональных вещей. Тарелочки, чашечки, плошечки, вазочки. Просто изучала возможности материала, как получить то, что есть у меня в голове. У меня был богатый опыт работы с войлоком. Я прекрасно знала, как там идет формообразование. С глиной у меня,  в основном, была персональная работа. Не было учителя, который стоял бы надо мной и поправлял.

 Был бы запрос. А ответ придет. Правда, Маргагите пришлось проявить немалую настойчивость в том, чтобы пробиться в одну из самых закрытых мастерских Индии. Характер ее закалился не меньше глиняной вазы, неделю обжигаемой в печи. Что такое неотрывно следить за печью, за каждым растущим градусом, Рита испытала на себе. Было это в пятую поездку в Индию.

— Как случилась Индия? Это большая история. Откуда начать, не знаю. Философия для меня живая тема. Я соприкоснулась в определенный момент с восточными знаниями. Решила сама своими глазами увидеть эти страны. Понять, откуда черпали вдохновение многие мудрецы, риши и кудесники всех времен. Хотелось понять, почему  же люди так счастливы, не имея ничего. Как посмотреть на вещи другими глазами? Сначала ездила с целью личного развития и путешествий. Люблю дикарем, в одиночку, всеми видами транспорта. А Индия — это много стран в одной. Не устаешь приезжать и узнавать оттенки разных культур. Столько там всего намешано, такие  мощные корни. Все это есть, и не потеряно. 

Даже пяти поездок, которые остались за плечами Маргариты и оставили вполне ощутимый след в виде ваз, чайничков и тарелочек, Маргарите оказалось мало. Она еще вернется. Может быть, даже преподавателем в ту самую сурово закрытую школу, в которую пробилась благодаря своему таланту и желанию. А сначала это было просто очередное путешествие в тайну красивых и мудрых людей.

— Поскольку я уже была с керамикой завязана, я приехала для своих внутренних целей. В какой-то момент  поняла, что это в некотором смысле связано с моим предназначением. Творчество, работа с глиной. То, что я должна делать. Я четко почувствовала эту задачу. Лампочка загорелась. В Индии я стала искать, где я могу развиться в этой области. У меня не было школы. Хотелось расширить горизонты. В интернете нашла мастерскую, но ответа не дождалась. Подумала, что она уже закрылась, потому что владельцы довольно пожилые люди. Стала искать окольными путями выходы на них, познакомилась с другими керамистами.

 С ведущими керамистами Индии Маргарита познакомилась в очень необычном месте — Ауровиле. Существующий отдельно от индийских реалий экспериментальный городок, живущий по своим законам. Люди со всего мира приезжают сюда, чтобы реализовать свой творческий потенциал. Где, как не здесь, искать глиняных дела мастеров и выходы на ту мастерскую, что приметила Рита. Девушка купила велосипед (любимое транспортное средство) и начала вояжи в тихое местечко, где среди джунглей прятались разнообразные мастерские.

— Я жила  в 10 км от Ауровиля. По сути, это джунгли и раскиданные по ним дома, которые трудно найти, запутанные тропки. Туда только на велосипеде или скутере. Жила я в Пондичерри и каждый дань каталась сюда. Здесь я расслаблялась, делала зарисовки, любовалась людьми. Дышала воздухом и атмосферой творчества и перспектив.

Дышала Маргарита глубоко, атмосфера была наполнена идеями и информацией. И нужные контакты, наконец, были у Маргариты в руках. И это было только начало.

—Я стала общаться с керамистами. Поняла, что это довольно закрытая тусовка. Просто так никто не будет делиться с тобой своими секретами. Тебе даже не рады. Для меня это было ново. И у меня проснулся азарт. Мне нужно было попасть именно в эту мастерскую, потому что все лучшие индийские керамисты современности обучались именно там.

Маргарита отправила запрос. Два месяца тишины. Не выдержала, взяла велик и проехала сто километров под палящим солнцем в 40-градусную жару. Дверь захлопнулась перед самым носом Маргариты — обед!

—Но я был рада, что эта мастерская функционирует. После обеда меня впустили. Я познакомилась с Деби. С женщиной, с которой началась вся мастерская. Тут же меня провели к преподавателю. Сказали, что заявки они уже закончили принимать. Это было за полгода до начала обучения. «Вы, конечно, можете попробовать. Но, понимаете, у нас очередь на много лет вперед». Люди ждут годами. Причем хозяев мастерской еще нужно заинтересовать. В год они раньше брали не больше шести человек. В этот раз взяли 9, но пожалели. Это было сложно. А я не знала, приеду ли еще раз в Индию, и будет ли у меня такая возможность. Я оставила портфолио, написала о себе. Еще через месяц у них был интересный курс с замечательным керамистом Раки по техникам ручной лепки, как я люблю. Я приехала. Поучаствовала в нем, и мне сказали: «Так вы приедете через полгода?». Я была в шоке. Меня взяли! Я пообещала вернуться.

Это был единственный шанс. Упустить его Рита не могла. Хотя вряд ли она могла представить себе, что ее ждет? Ежедневный, тяжелый физический труд. В Индии керамикой  занимаются настоящие фанаты своего дела. Они, буквально, кладут на это все силы. Ведь глины проверяет их на прочность с самого начала.

— В Индии  очень сложно заниматься глиной в отличие от России. Очень сложно добывается материал. Если хочешь готовую глину – покупай от тонны. Килограммами никто вешать не будет. Плюс еще перебои с электричеством, электропечи там не работают. Нужно газовую или дровяную. А это вложения. Территория нужна, земля. Определенные условия, которые делают занятия керамикой довольно трудоемким процессом. Поэтому те, кто занимаются этим в Индии, – фанаты своего дела. Остаются единицы. У которых крепкие отношения с материалом. Ауровиль как раз открывает перед керамистами возможности развития... Они сами себя поддерживают. И выживают за счет туризма.

Там, куда попала Маргарита, туристов не приветствовали. Она оказалась в числе нескольких индийских девушек, с нетерпением ожидавших начала полугодичного обучения. Сначала Рита прошла глазурный курс, и теперь сама может делать глазури. А потом началась настоящая кропотливая работа. Шесть дней в неделю по 8-10 часов в день за гончарным кругом. Не любому атлету по силам. Маргарита оказалась самым старательным и увлеченным учеником. За что получила прозвище «Сумасшедший кролик» и «Кролик-энерджайзер».

—Мы производили весь цикл с нуля. С процесса замешивания глины. Все это делали вручную. Вымешивать нужно было не меньше 10-ти килограммов в день. Нарастила мускулы. Я резко стала очень стройной. Слишком стройной. Плюсом, приходилось по полчаса туда и обратно на велике ездить, я жила в другом месте. Я человек увлеченный, особенно, если знаю, что это мое. И я делала какие-то невероятные для себя вещи. У меня какие-то рекорды были по выкручиванию цилиндров и всех остальных вещей. Искра проскочила. Но все вымешано в поту, в трудах. Керамист должен быть в хорошей физической форме.

 Такое рвение не осталось незамеченным. Даже требовательные, скупые на похвалу учителя были довольны. Но, в какой-то момент, Маргарита поняла — долго так она не протянет. У энерджайзера заболели руки и суставы. Порции для замеса уменьшились, но общая норма осталась прежней. Маргарита работала как минизавод. По 15 цилиндров-заготовок в день. Три месяца ученики работали по заданию. Другие три – над своими небольшими проектами. И вот здесь Рита дала волю своему воздуху. Большинство изделий, кроме тех, что купили на месте, Маргарита привезла на Урал. Они разительно отличаются от того, что девушка делала раньше. Лепила без круга, вручную, как она и любит. 

Маргарита берет в руку один из сочных гранатов. Говорит, это ее ученики на мастер-классе вылепили. Еще говорит, что керамисты ее бы за эти гранаты убили. Уже моветон. Обжиг красивых и сочных моветончиков происходит при низких температурах. Не то что скромных лаконичных изделий песочных тонов. Там печь раскаляется до 1300 градусов. Разница очень разительна. Дело даже не в цветовой гамме, которой есть свое объяснение:

— Я вернулась домой в довольно серое время, сейчас мне больше хочется ярких красок. Например, северные народы любят яркие вещи в быту. В Индии  в этом потребности не было. Там я нейтрализовывала колорит более сдержанными вещами. Здесь много о балансе.

 Получить пеструю керамику в индийской мастерской было нереально. Сама история ее возникновения подразумевает сдержанную лаконичную красоту.

—  Эта мастерская — уникальное явление. Существует с 1971 года. Двое американцев приехали в Пондичерри и  в будущем стали супругами. Деби была переводчицей японского языка. Общалась с мастером керамики и прониклась этой темой. Будущий супруг по образованию архитектор. Обучался керамике в Калифорнии. В то время была в Пондичерри новая волна духовности, хиппи, восточных знаний. И на этой волне они пересеклись. Сначала будущий супругу не собирался оставаться в Индии. Он просто построил для Деби первую печь.  Постепенно он увлекся, выстроил мастерскую с несколькими печами разного размера и назначения. И он такой новатор. Одна из его любимых тем в архитектуре — огненные дома. Он реализовался, как успешный скульптор и архитектор. Периодически к нам приходил, подбадривал.

Не просто построил уникальные печи, из которых выходят совершенно особенные горшки, о которых мы еще поговорим. Хозяин мастерской дал каждой печи имя: Карла, Утма.

Надо ли говорить, как трепетно хозяева мастерской относятся к обжигу. Ни на минуту не смыкают глаз, сменяя друг друга. Ведь обжиги изделий порой длятся неделю и больше. Без перерыва! И только тогда на изделии выступает восхитительная глазурь, похожая на смолу. Непередаваемые тактильные ощущения и эстетическое наслаждение. И сразу ясно, отчего так ценятся такие шедевры. У такого обжига свой вкус и своя цена.

—Обжиги делаются редко. Раз-два в год. Копятся изделия, и начинается таинство. Там нужно присутствовать каждую минуту. Все медитировали на этот термометр. Намедитировалась и я. Часами  Каждый градус, особенно в конце, каким-то радостными возгласами приветствовался, потому что на 1300 градусов очень сложно подняться с дровами. В какой-то момент надо удержать, рассчитать количество дров. Конечно, мастера за нами приглядывали, чтобы чего не вышло.Хозяева, когда обжиг делают, вообще не разговаривают. Все под контролем. Каждый градус, каждое шевеление. Если газовый обжиг – то следят за размером огонька. Это фанаты, абсолютно. Для меня это был подарок судьбы, с такими людьми пообщаться. Это особенность Индии и менталитета – они кладут жизнь на алтарь своего дела. Дома электрическая печь: нажала кнопку и ушла. Но такого эффекта не достичь.

Покрывать глазурью после такого действа особой надобности нет. Она получается естественным образом. Как на этой необыкновенной вазе, которую Маргарита привезла.

— С нуля из песка с глины такую вазу недели три делать надо. Тут два обжига. Конкретно здесь глазури минимально. Все остальное — это эффект дровяного обжига. Это зола, которая осела во время обжига и закристаллизовалась таким образом. В этом и есть очарование и притягательность дровяного обжига.

Притягательность своих «дровяных» изделий Маргарита оценила еще в Индии. Точнее, ее работы оценила владелица гончарной галереи из Парижа. Вышло весело.

— У нас был обед. Я сидела и ела руками. Прибегает сокурсница-француженка и указывает какой-то даме на меня: «Она лучшая». Это ее мнение было (смеется). Дама —  владелица керамической галереи  в Париже, которая специализируется именно на керамике дровяного обжига. Она каким-то волшебным образом в нашу мастерскую попала в первый раз. И сразу начала обсуждать цены именно на мои работы. Из какого-то хаоса все возникло. Наполовину неофициально. Потому что владельцы не приветствовали, чтобы мы общались с кем-то. Все закрыто, камерно. У меня было два дня, когда изделия были в открытом доступе. И я некоторое количество продала. Женщина меня ободрила, сказала, что для молодого возраста это уровень: «Продолжайте!».

Часть нераспроданных вещей Маргарита привезла домой. Кое-что побилось, но самые любимые вещицы, добытые потом и бессонными ночами, сохранились. Говорит, оставила в обмен на глиняные вещицы весь свой гардероб. Не помещался.

— Некоторые изделия я поливала глазурью – мне интересны были случайные неслучайности. Как самообразуются эти полосы. Это и интерьерные вещи, и предметы декора, каждый объект имеет выявленную функцию. Вот чайничек. А ручка у него из тростника. Мастер делал отдельно. Это отдельное искусство, мастерство, как и гончарка.

В Индии Маргарита получила крепкую базу. На круге, который пока взяла напрокат у подруги, работать может легко. Но ручную лепку не разлюбила. Говорит, будет сочетать обе техники. Что, в принципе, она уже опробовала в мастерской.

— Я просто знаю свою природную склонность к работе руками, к работе с формой, любовь к ручному труду. Глина – проводник моих идей, моей реализации. Отражение внутренних процессов. Соединение неба, земли, всех стихий. Мне хочется, чтобы мы не теряли связь с землей, с природой. Чтобы мы оставались ножками на земле. Были уравновешенными. Наверное, я себя так балансирую.

Вдохновение Индией развеяло серые будни. Ярких красок хватит надолго. К тому же Маргарита сумеет их синтезировать. Для таких, как она, по сути, не существует зависимости от внешних условий. Весь ее внутренний мир переливается яркими глазурями и выстелен упругой сочной мягкой глиной, наполнен формой. А форма – содержанием.

— Есть функциональная гончарка. Есть дизайн, скульптура, арт. Мне ближе это. Мне интересно работать на стыке или отсутствии функций.  Хотелось бы  больше углубляться в глазурную химию, в формообразование. Больше исследовать и материал, и себя. Что во мне заложено,  и что должно распаковаться. Возможно, я вернусь в Индию и в мастерскую, как художник. Тянет она и вдохновляет. Пять раз — это ведь не просто так!

Пока Маргарита здесь. И она по-прежнему любит проводить мастер-классы, где «распаковываются» уже ее ученики. С успехом лепит дома. А в ее голове давно зреет волшебная идея на стыке или отсутствии функций — соединить в одной вещи войлок и глину.

— Я просто вижу их вместе. Диалог между ними есть интересный. 

Чем закончится эксперимент — мы, конечнл, расскажем. Красотой, как и захватывающими историями уникальных людей, надо делиться! А Маргарита, наконец, задумалась о том, что своим необычным вазам, горшкам и чайникам нужно давать авторство.


Фото Дмитрия Рудика и из личного архива Маргариты Халтуриной